Хищники

– Ну да, ну да! Оправдывающие обстоятельства ты нашел, а вот главные улики «потерял». Да еще и вместе с совестью! – уничтожающе бросил Гуров. – Как там у вас говорили прокурорские остряки? Коли дело взял Друшмалло, так оно пиши пропалло…

– Господин Гуров! – Следователь наконец-то вспомнил своего оппонента. – Давайте без перехода на личности и оскорбления! Теперь, надо понимать, вы пришли сюда, чтобы развалить дело педофила Вологодцева?

Лев, в упор рассматривая Друшмалло, отрицательно качнул головой:

– Нет, сюда я пришел для того, чтобы защитить закон от некоторых его «блюстителей».

А закон здесь явно попирается. И, прямо скажем, беспардонно. Кстати, чтобы это понять, мне достаточно было всего лишь один раз взглянуть на происходящее в этой палате. И я вижу, сколь «профессионально» расследуется дело о покушении на ребенка. Что, Викторин, решил тупо дожать заранее назначенного подозреваемым?

Следователь вновь попытался возразить, но, как видно, слов не нашел – в его судорожно дернувшемся горле лишь что-то сдавленно булькнуло.

– И еще… – прожигая его взглядом, сурово продолжил Гуров. – На мой взгляд, есть резон серьезно разобраться, чем продиктована такая дожималовщина – профессиональной некомпетентностью или… или каким-то личным, шкурным интересом? А? Мне хотелось бы знать, есть ли еще, кроме заявления гражданки Свербицкой, какие-то иные доказательства вины подозреваемого?

– Ха! Ну разумеется! – раздувая щеки, ответил следователь. – Э-э-э… Есть результаты собеседования детского психолога с потерпевшей, Наташей Ларидзе, которая полностью подтвердила заявление ее матери! – обрадованно объявил он.

– Кто психолог? Фамилия, адрес, телефон! – потребовал Гуров.

Глаза следователя при этих словах неожиданно забегали перепуганными мышками, а его лицо несколько даже позеленело. Немного помявшись, он известил, что такие данные имеются в деле, а так-то, в памяти, он их не держит. Но он может точно сказать, что девочка в ходе общения с психологом подтвердила факт сексуальных домогательств со стороны отчима.

То бишь Бориса Вологодцева. Заключение специалиста он изучил буква в букву.

– Бессовестное вранье! – донесся слабый голос с больничной кровати. – Сама Наташа этого сказать не могла! Это Стешкины фокусы. Ей нужно от меня избавиться, вот и вся причина…

Лежавший на койке худощавый мужчина с осунувшимся лицом, поросшим трехдневной щетиной, с надеждой во взгляде обернулся к Гурову.