Любовь по расписанию

Гнев боролся в его душе с болью, когда он посмотрел на лицо натурщицы и увидел не Каталин, а другую женщину, чьего имени никогда не произносил вслух, словно боялся, что оно обожжет ему губы. Разумеется, эта женщина не была точной копией той. У них был одинаковый цвет волос и глаз и форма подбородка, но на этом их сходство заканчивалось.

Сбитый с толку внезапно нахлынувшими эмоциями, Ласло с тоской посмотрел в окно на венгерский сельский пейзаж. Когда тишину нарушило знакомое уханье, он замер. «Услышать при свете дня крик совы – плохая примета», – подумал он, ища взглядом ночную птицу в ярко-голубом небе.

За спиной у него раздался глухой звук. Это его пес Бешник, метис овчарки и борзой, лег на пол. Вздохнув, Ласло наклонился и потрепал уши собаки.

– Ты прав, – мягко сказал он. – Пора завтракать. Пойдем, пока я не начал считать ворон. – Выпрямившись, он щелкнул пальцами, и Бешник тут же поднялся и побежал к двери.

Ласло медленно шел по коридорам замка. Полированные деревянные панели на стенах блестели, в воздухе пахло воском и лавандой.

При виде его сердце Ласло сжалось. Дедушка выглядел хрупким и болезненным. После смерти его жены Аннушки прошло больше шести лет, но он до сих пор тяжело переживал утрату. На мгновение Ласло задержался у двери, но заходить в кабинет все-таки не стал, почувствовав, что Яношу нужно побыть одному.

«Интересно, зачем дедушка так рано встал?» – подумал Ласло и тут же вспомнил о том, что сегодня приезжает Эдмунд Сеймур.

Неудивительно, что Яношу не спится. Коллекционирование предметов искусства было его любимым хобби, которому он отдавался со всей страстью больше трех десятков лет. Сегодня он впервые покажет свою коллекцию постороннему человеку – эксперту из Лондона.

Ласло поморщился. Он инстинктивно не доверял незнакомцам и чувствовал неприязнь к Сеймуру, человеку, с которым ни разу не встречался и даже не разговаривал по телефону.

Толкнув плечом дверь, он осмотрел кухню и облегченно вздохнул. Роза еще не встала. Отлично! Он пока не готов к ее пытливому взгляду. Если не считать дедушки, она была единственным человеком, от которого он не мог скрывать свои чувства.