Дочь дыма и костей

– Какая ты жестокая! Всех и каждого задушила бы и обработала электрошокером.

– Вот именно, – согласилась Зузана. – С каждым днем все больше ненавижу людей. Они меня бесят. Если я такая сейчас, представляю, что со мной будет в старости.

– Станешь зловредной старухой, с балкона расстреливающей детей из пневматического ружья.

– He-а. Пневматика их только раззадорит. Лучше возьму арбалет. Или базуку.

– Вот зверюга!

Сделав реверанс, Зузана вновь окинула печальным взглядом переполненное кафе.

– Черт! Пойдем в другое место?

Кэроу покачала головой.

Волосы у них намокли, и снова выходить на улицу не хотелось. Она просто ждала, когда освободится любимый столик в ее любимом кафе. И одновременно перебирала пальцами в кармане куртки заработанные за неделю шинги.

– Думаю, эти парни собираются уходить. – Она кивнула в сторону туристов, расположившихся около Мора.

– Вряд ли, – отозвалась Зузана. – Они едва притронулись к пиву.

– Точно тебе говорю. – Один из шингов дематериализовался между пальцами.

Секунду спустя бэкпекеры встали. – Ну вот, а ты не верила.

Она представила комментарий Бримстоуна:

Выгнать странников из кафе: желание эгоистичное.

Озадаченные туристы пошли к выходу.

– Странно, – произнесла Зузана, занимая столик. – А они милые…

– Да? Позвать назад?

– Неплохо бы… – У них было правило – не знакомиться с бэкпекерами, которые все выглядели одинаково – щетинистые парни в мятых рубахах. – Просто я поставила диагноз – милые. К тому же вид у них был жалкий.

Как у щенков.

Кэроу почувствовала себя виноватой. Зачем она ослушалась Бримстоуна, зачем загадала подлое желание – выставить ни в чем не повинных бэкпекеров под дождь? Она плюхнулась на диванчик. Голова раскалывалась. Кэроу устала и никак не могла отделаться от беспокойства: что скажет Продавец желаний?

За гуляшом взгляд ее не отрывался от входной двери.

– Ждешь кого-то? – спросила Зузана.

– Нет, просто боюсь, как бы Каз не нарисовался.

– A-а. Пусть попробует.

Затолкаем его в этот гроб и забьем гвоздями.

– Звучит клево.

Чай подали в серебряных приборах с выгравированными словами «мышьяк» и «стрихнин» на сахарнице и сливочнике.

– Итак, – сказала Кэроу, – завтра в театре ты встретишься со скрипачом. Каков план?

– У меня нет плана. Пропустить бы все это и поскорее добраться до той части, где он станет моим бойфрендом. Я уже молчу о том, что ему вообще не мешало бы узнать о моем существовании.