Труп выгоревших воспоминаний

И, зачастую, неприятности оттесняют случайные связи на второй план.

– Это я заметил, вытаскивая тебя из плена во второй раз. – Согласился Людовик.

Я закатила глаза. Мария принесла кофе и поставила обе кружки рядом с напарником, поспешив удалиться восвояси, утратив весь словарный запас и приступая к своей повседневной работе. Людовик пододвинул ко мне латте.

– Твой кофе уже успел остыть, а Олег пока не давал нам определенной работы. – Пожал плечами Людовик. – Можно спокойно посидеть в заведении еще пару часов, размышляя о том громком деле, распутанным полгода назад.

Я не отказалась от горячего, только что приготовленного кофе. Кофе было моей слабостью. Я могла пить его в любую погоду и время суток. Оно помогало мне проснуться, заряжая бодростью и оптимизмом.

– Здесь не о чем говорить. – Возразила я. – Патологоанатом издевался над своими жертвами, вырезая легкие и сердце. Сердце он коллекционировал, оставляя как трофеи. Жаль, но нам так и не удалось выяснить, что он делал с легкими убитых.

– Могу предположить о поедании органов.

 – Выдвинул свою теорию Людовик, отхлебывая кофе.

– Гадость. – Кусочек сахара упал в жидкость. – Кто в здравом уме станет есть органы умерших?

– Микроволновка явно стояла неспроста.

– Но ведь он мог разогревать принесенный обед из дома. – Мой мозг не торопился соглашаться с выдвинутой теорией.

Я вздрогнула, вспоминая наше первое дело. Оно вызывало вопросы, касательно отсутствия легких у жертв, попавших на стол патологоанатома. Администрация больницы, в которой работал патологоанатом, отрицало любые факты об отсутствии органов при осмотре тел.

Дело быстро замяли, сославшись на отказные родственников и психическую невменяемость врача.

Любой, кто хоть раз занимался журналистикой, оставил бы закрытое дело и не возвращался к нему. Но я с Людовиком время от времени заводили неприятный разговор. В моменты особой секретности мой напарник переходил на английский, стараясь избегать мест скопления туристов.

Я отпила горячего кофе, отставив недопитый холодный напиток в сторону.

Кофе хорош собой лишь в момент горячести. При остывании, он теряет свой вкус и пить его не доставляет никакого удовольствия. Я избегала холодных кофейных напитков, не понимая всей их прелести, заманивающей покупателей.

В кафе играла тихая ненавязчивая музыка. В Париже, чуть ли не в каждом втором кафе, можно услышать проигрывающие американские песни. Редко я замечала и вслушивалась в современную французскую музыкальную индустрию.