Перемена

Моя сердобольная нянюшка однажды призвала старуху-повитуху – как принято было в её молодости, та осмотрела меня и сказала, что вот уж более двух месяцев я ношу под сердцем ребёнка, подтвердив тем самым и мои догадки. Вот почему затеяла перестановку в доме.

Михаил Григорьевич стоял, не веря своим ушам. Он то и дело в нервном напряжении поправлял очки, а со стен на него глядели словно сквозь века портреты предков и неживые их нарисованные глаза пронзали его насквозь. Вот так: ровно три месяца назад он оставил свою жену и не знал, живя там, на чужбине, что оставил её непраздной – как счастье и благословение на их дальнейшую жизнь.

На следующий день Вишевский пригласил доктора осмотреть жену. Врач, получивший годы практики в немецких землях и считающийся одним из лучших врачей Империи, осмотрел Елизавету Андреевну, подтвердил слова повитухи и заверил будущего отца, что с его супругой всё хорошо, никаких пороков либо проблем со здоровьем нет, а посему барыня может вести привычный образ жизни, пока не разрешится от бремени.

Сия новость облетела всех родственников Вишевских и Калугиных: к ним в имение приезжали Мария Николаевна с сыновьями. Увидев, что дочь счастлива и здорова в браке, а Михаил Григорьевич души не чает в красавице-жене, женщина со спокойным сердцем вернулась обратно на дачу под Москвой. Следом приехал Григорий Иванович – один, без супруги; на все расспросы сына он ответил так:

– Ваша мать вновь слегла, на сей раз её сразила лихорадка.

А ведь предупреждал я её не единожды, чтобы она не ездила кататься на лодке со своей двоюродной сестрой – этой скверной старой девой, которая, мучаясь от одиночества, мучает своими затеями других. После того, как Елена Степановна слегла с жаром, я поклялся себе, чтобы духу, ноги не было Марфы Ивановны в нашем доме. И вам, мой сын, не след принимать её у себя.

– А если Марфа Ивановна нагрянет как снег на голову без приглашения, что вполне по ней, неужто мне придётся выгнать её?

– Если вдруг приедет, то выгонять не нужно, – в задумчивости молвил Вишевский-старший, – но, с другой стороны, вам нужно будет показать всё своё равнодушие по отношению к её персоне, иначе Марфа Ивановна и вам житья не даст.

Григорий Иванович пробыл у сына целую неделю, в конце одарив его и невестку подарками, вернулся в Санкт-Петербург.