Перемена

Елизавета надувала губы, но спорить не спорила, ибо не находила противоречий в словах матери. А тут ещё из Москвы приехал старший брат и как попечитель сестры взял бразды правления в свои руки, тем самым усмирив гордый, строптивый нрав Лиззи. Свадьбы, что запланирована была на начало мая, приближалась ускоренными шагами. Накануне венчания Елизавета плакала в одиночестве, сейчас она ненавидела мать, брата, даже почившего отца, в сердцах жаловалась самой себе, что так скоро придётся распрощаться с привычным укладом жизни, оставить навсегда детские забавы, покинуть родной, до боли любимый дом и уйти жить под крышу чужого гнезда, бок о бок с малознакомым человеком.

Так горевала она полночи, а пробудившись ранним утром и по-новому взглянув на слепящий из окна свет, воспрянула духом, позабыв о пролитых слёзах.

Венчание проходило в одном из старейших соборов Санкт-Петербурга. Приход был полон гостей – всех нарядных, красивых, но чтобы ни происходило, взоры всех были устремлены на молодых, стоящих у алтаря с сияющими венцами над головами.

Елизавета и сама сияла точно солнце: с белоснежном пышном подвенечном платье, в фате с длинным по земле шлейфом, вышитом по краям золотыми лепестками, с опущенными томными очами она казалась ещё краше, чем прежде, а Михаил, гордый и счастливый, не мог оторвать от неё взора.

После венчания новобрачные отправились в усадьбу Вишевских: там уже было всё приготовлено для благопожелательного торжества. Длинные столы в парке, накрытые белоснежными скатертями, ломились от яств, приглашённый оркестр играл вальс и кадриль, множество гостей высшего света, шумные разговоры и горячие тосты в честь молодых.

Елизавета и Михаил сидели подле друг друга; уставшие, но счастливые, они только и ждали, когда смогут покинуть сей дом и переехать в своё – уже навсегда родовое поместье.

Через два дня, когда отгремели праздничные торжества, молодая чета Вишевских под родительским благословением и искренними слезами матерей покинули старинную усадьбу, отправившись в далёкое имение, некогда принадлежавшее деду Михаила Григорьевича, а ныне перешедшее в его полное управление.

V ГЛАВА

Экипаж подъехал к кованым воротам. Привратник отворил их и экипаж поехал дальше – по парковой аллеи широкого, раскинувшегося сада к дому. Дом, а точнее высокая, большого размера усадьбы располагалась на берегу реки, каменные ступени её с заднего входа спускались прямо к воде и мелкая рябь волнами тихо опрокидывалась на нижнюю ступень.