Песочные часы, или Сага о советских журналистах

Если запускалась ракета в космос или случалась другая не менее важная новость, требующая немедленного освещения, журналистов будили ночным звонком телефона. Это означало, что номер необходимо переверстать, изменив содержание первой страницы. Все вовлечённые сотрудники срочно вызывались в редакцию.

Газеты были черно-белыми. Жизнь каждого номера была короткой, всего 24 часа. Потом номер уходил в вечность, теряя свою идеологическую ценность ровно через сутки, когда выходил следующий наступающий на пятки свежий «соперник».

Дальше отслуживший свою идеологическую службу газетный номер служил советским хозяйкам и продавцам в качестве упаковочной бумаги. Старые газеты использовали и в качестве туалетной бумаги, так как туалетная бумага по каким-то причинам в стране советов была жутким дефицитом.

Цейтнот жизни советского журналиста я наблюдала по графику Гарика. Всегда напряженный, озадаченный, молчаливый, всегда в себе, готовый к идеологическим сюрпризам, взлетам и падениям. Советский журналист – это как солдат на передовой.

Он всегда узнает все первым, и удар принимает первым.

Помню, как Гарик устало приходил на обед, выпивал чашку-две горячего крепкого чая с молоком и спал на жестком советском диване ровно 20 минут. Точно, как знаменитый Штирлиц в советском сериале «Семнадцать мгновений весны». Мне он даже напоминал Штирлица. Гарик имел такую же осанку, был таким же подтянутым, сдержанным и немногословным. Так и казалось, что сейчас появится какой-нибудь Мюллер и строго скажет: «А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться!».

Каково было жить в этом 24-часовом идеологическом цейтноте и напряжении? У них, советских журналистов, не было отпуска, не было выходных, они мало времени проводили с семьёй, у них не было хобби и развлечений. Все заменяла Ее величество «Газета», как ревнивая женщина, требующая ежеминутного внимания.

Говорят, телетайпы того времени буквально закипали от накала страстей и эмоций. А журналисты сгорали за печатным станком, ночами верстая материалы в утренний номер газеты, засыпая на бесконечных планерках, а потом завороженно наблюдая за узенькой телетайпной лентой, таившей в себе новые и новые исторические повороты.

Советский журналист, как служитель идеологического фронта страны, должен был иметь, по-моему, военный ранг. Если бы было так, то Гарику, Алику и Радику наверняка было бы присвоен ранг генералиссимусов.

Дети войны

В «шестидесятых» поколение детей, родившихся до и во время войны, выросло, им уже по «20+».