Чудо-Женщина. Вестница войны

На пиру ей удалось стащить немного еды, а теперь она заглянула в кухню, чтобы захватить с собой бурдюк горячего вина с пряностями. Обычно в кухнях царил шум и хаос, но сегодня здесь работали с какой-то мрачной решимостью, а к облакам пара, что поднимался от котлов, примешивались причудливые запахи.

– Ивовая кора, – пояснила одна из поварих, когда Диана заглянула под крышку. – Мы выпариваем салициловую кислоту – она помогает сбить температуру. – Она передала Диане бурдюк. – Скажи Мейв, мы надеемся, что она скоро поправится.

– Спасибо, – только и ответила Диана. Ей не хотелось добавлять к сегодняшнему списку вранья очередную ложь.

Городские улицы были наполнены гомоном и суетой; люди сновали туда-сюда с едой, лекарствами и материалами для починки зданий, поврежденных землетрясением. Диана натянула капюшон. Она знала, что должна быть сейчас в центре событий и помогать остальным, но если ее подозрения насчет Алии подтвердятся, то единственным верным решением будет как можно скорее избавить от нее остров.

Ей достаточно было одного взгляда в сторону гавани, чтобы понять, что украсть лодку практически невозможно. Ветер усилился, небо стало серым, как грифельная доска. Амазонки копошились в доках, привязывая лодки покрепче в ожидании шторма.

Диана свернула на восточную дорогу – самый прямой путь к храму Оракула. С обеих сторон дорогу окружала оливковая роща, и Диана, оказавшись под деревьями, пустилась бежать со всех ног.

Вскоре роща осталась позади. Диана пересекла виноградники и ровные ряды персиковых деревьев, увешанных плодами, и оказалась на невысоких холмах, окружающих заболоченную низину в центре острова.

Чем ближе Диана подходила к болоту, тем тревожнее ей становилось. Топь лежала в тени Птолемской горы и была единственным местом на острове, куда не заглядывало солнце. Диана никогда раньше здесь не бывала. Она слышала истории об амазонках, которые осмеливались навестить Оракула и возвращались от нее в слезах, а то и вовсе теряли рассудок. Когда Кларисса вернулась в город после визита в храм, она бормотала какую-то бессмыслицу и тряслась, глаза ее были налиты кровью от лопнувших сосудов, а ногти обкусаны до мяса.

Диана зябко поежилась и шагнула в тень болотных деревьев, поросших траурной вуалью мха.