Пятьдесят три письма моему любимому

– Не забудь забрать цветы. – Элизабет указала на букет кремовых орхидей, стоящий посреди стола в хрустальной вазе.

– А я думал, этот букет положено отдавать тому, чей день рождения ближе всего к дате свадьбы, – сказал Райан.

– Ну да. Это и есть Шейда, – ответила Элизабет.

– Нет. Это Трой.

– Шейда.

– Трой.

Элизабет вздохнула:

– День рождения Шейды был вчера.

– Ничего себе! И у Троя тоже вчера! – Райан, засмеявшись, хлопнул по столу. – У вас что, дни рождения в один день? – Он поглядел на Троя, а потом на меня.

Трой с каким-то странным удовольствием наблюдал мою неловкость. А может, он всегда так выглядит, когда напьется?

– Ну, Шейда, что скажешь? Хочешь, поборемся? – и он выставил руку локтем на стол.

Он слегка запинался. Хм, слегка.

– Тогда как насчет года рождения? – предложила Элизабет. – Трой?

– 1962.

Тысяча девятьсот шестьдесят второй.

– Шейда? Можешь не называть, просто скажи, до или после? – спросила она с деликатностью, вызвавшей у меня улыбку.

– Тот же, – ответила я.

Элизабет выпрямилась на стуле.

– Это надо же.

– А моя бабушка говорила, что люди, родившиеся в один день, это половинки одной души, – сказала Хизер.

– Слышишь, Шейда? – Трой оперся щекой на согнутую руку. – Мы с тобой родственные души.

Все рассмеялись. Он звучал, как Шон Коннери на Страш-шно секретной с-служ-ж-жбе ее велитш-шества.

– Ладно, я пойду, – сказала я.

– Извольте. – Он взял орхидеи и поднялся, на удивление прочно стоя на ногах. – Я все равно предпочитаю розы-колючки.

Я протянула руку к букету.

– Я провожу, – сказал он, отводя цветы в сторону.

– Это необязательно.

– Но я настаиваю. – Он указал на дверь.

Милтон Мэлоун выдохнул себе в ладонь. Так-то он неплохой мужик, правда. Трой был гораздо хуже, но он мог обаять даже пингвина.

Господи, как же мне не хватает Хафиза!

Трой провел меня в гардероб и подождал, пока я найду свою накидку.

– Вот, – он помог мне надеть ее, пока я искала в сумочке ключи.

Его рука коснулась моей шеи и замерла там на долю секунды дольше, чем было необходимо.

Я обернулась, схватившись рукой за шею.

– Ты что?..

– Я сожалею. Наверное, мои губы… – он указал на свой рот, а потом на мою шею.

– Вовсе ты и не сожалеешь!

– Ну да, не совсем, – ухмыльнулся он. Довольно кривовато.

– Ты пьян. – Я все еще чувствовала, как мою кожу жжет и покалывает.

– Виновен. – Поднял он руку.

– О, Шейда.