Пятьдесят три письма моему любимому

 – Он указал на двух девочек, носящихся кругами по пустому бальному залу.

– Вау, – рассмеялась я. – Как они выросли.

– Да уж, это точно. А как ваши?

– Ну Наташе одиннадцать, а Заину девять.

– Ты не взяла их?

– Они остались с мамой.

– А Хафиз?

– Его нет в городе, – ответила я.

– Все та же безумная работа?

– Все та же.

– Шейда, ты знакома с другом Райана по университету? – спросил Боб, озираясь. – Где он? Эй, Трой. Трой!

Нет. Пожалуйста, только не это. Но Боб уже подзывал Троя жестом.

Я уставилась на украшенную монограммой коробочку, стоящую на столе. Витыми серебряными буквами на ней значилось: «Дж&М». Когда Трой Хитгейт остановился возле моего стула, я почувствовала, как вздыбились волоски на задней стороне моей шеи.

– Трой, познакомься, это Шейда, подруга Джейн. И моя лучшая ученица. Она начинала моей помощницей, а теперь сама – один из лучших риелторов.

Растянув губы в ненатуральной улыбке, я поднялась.

– Пап, да они знакомы, – сказал Райан. – Тот фейерверк в День Канады.

Трой, помнишь?

– Да. – Что-то мелькнуло в этой сияющей океанской голубизне. – Помню. – И его улыбка самую малость дрогнула перед тем, как он протянул мне руку.

Едва соприкоснувшись ладонями, мы отдернули руки, словно коснувшись оголенного провода.

– Трой только что снова перебрался сюда из Нью-Йорка, – начал говорить Боб.

Это было неважно.

Было совершенно неважно, что кто-то говорил или делал. Только бы Трой Хитгейт перестал на меня так смотреть. За прошедшее время его взгляд превратился в лазерный луч, который обращал смутные воспоминания о нем в клубы серого дыма.

Пуф! – и все. Нету. Исчезло. Растворилось. Уничтожено. Разве у черно-белой радуги есть шансы против той, что сияет полноценным цветом?

– Внимание, вот они! – В зал вошла Элизабет.

Мы все обернулись на входящих в зал Джейн и Мэтта. Я смотрела на них поверх плеча Троя и не могла отвести глаз от его волос, касающихся края воротника. Он подвинулся, положил руку мне на спину и продвинул чуть вперед, откуда было лучше видно.

Легчайшее из прикосновений – но все во мне ощетинилось. Как он смеет целовать Джейн? Как смеет стоять у меня за спиной, аплодировать и кричать, как будто не предавал многолетнее доверие ее семьи?

– Вот ты где. – Длинные алые ногти легли ему на рукав, и красотка с каштановой шевелюрой скользнула мимо, встав рядом с ним. – Не забыл ли ты обо мне? – промурлыкала она.

Ну конечно. Он не один.

– Хизер, – улыбнулся он.