Пятьдесят три письма моему любимому

Паша Моради не мог поступить дурно.

– Из всего мира вам надо было перебраться в этот богом забытый кусок промерзшей земли, – ругался он, засовывая пальцы в перчатки Педара.

Педар только смеялся, поглубже пряча замерзшие руки в карманы.

– Ты пахнешь вчерашней бараниной. – Паша Моради хлопал Ма по заднице и целовал в губы. Педар смеялся и подливал ему вина.

– Ну правда, Камаль. Да дыра моего шофера больше, чем вся эта ваша конура. Я не могу больше в ней спать. Грязный лифт, тараканы, вонючие проходы. Найди мне нормальное место.

Педар рассмеялся и позвонил риелтору.

Мне так понравились Боб Уортинг и его работа. Ему было примерно столько же лет, сколько Баба, и он занимался организацией встреч людей с их мечтой, заполнением пустующих помещений подходящими семьями. Я восхищалась прекрасными домами, которые он нам показывал. Величественный кирпичный особняк, скрытый среди высоких деревьев; обособленное имение с высокими потолками; уютное бунгало с ореховыми полами и каменным очагом.

Садиться в фургон Боба было все равно, что совершать путешествия в тот мир, что я оставила позади, где все надежно и спрятано за прочными стенами, где воздух благоухал цветением цитрусовых. После каждой поездки с Бобом я начинала мечтать об очень далекой возможности, о шансе, что когда-нибудь мы с Хафизом построим свое гнездо, и, может быть, я сумею снова отыскать и обрести часть себя, пропавшую в тот день, когда Мааман, Хуссейн и я бежали по холмам.

– Садись вперед, Камаль, – велел Паша Моради в тот день.

Он уселся рядом со мной на заднем сиденье. Я притиснулась поближе к Ма, стараясь избавиться от прикосновений к его толстому бедру, давящему на меня. От Ма пахло розовой водой и чесноком, а когда Боб включил обогреватель, запах еще усилился.

– Сколько тебе лет, Шейда?

Я ощутила на себе сальный взгляд Паши Моради.

– Этим летом исполнилось двадцать один.

– Совсем младенец. – Он обхватил меня рукой и прижал к себе. – Миленькая малышка.

Так и оставив руку у меня на плече, он начал поглаживать его круговыми движениями. Он дышал мне в ухо перегаром, но деться мне было некуда. Боб заметил все это в заднее зеркальце. Он уже не в первый раз замечал, что мне неудобно.

– А чем занимаетесь вы и ваш муж? – спросил он чуть позже, когда мы стояли у входа в новый коттедж.