Пятьдесят три письма моему любимому

Майка с треугольным вырезом, потрепанные джинсы, серебряная пряжка ремня – словно он только сошел с рекламы Levi’s.

– Что… Что ты тут делаешь?

– Пришел к тебе, не так ли? – Прислонившись к двери, он скрестил руки на груди и уставился на меня в упор изучающим взглядом.

– Ты о чем?

– Единственная причина, по которой ты отказалась со мной работать, та, что ты боишься. – Он сделал пару шагов в мою сторону.

– Это просто смешно! – Я возблагодарила того, кто придумал делать кресла на колесиках.

– Чушь! – Его руки ударили по столу.

Я стиснула края папки, которую держала в руках.

– Шейда, поцелуй меня. – Его голос был густым, как медленно текущий сироп. – Это просто не может быть так прекрасно, как я себе представляю. Я уйду отсюда, и мы оба будем свободны.

Он наклонился вперед, расставив руки во всю ширину стола. Я увидела на его бицепсах одинаковые татуировки. Темно-синие витки колючей проволоки выглядели как короны из шипов. Я была готова поспорить, что он никогда в жизни ничего не приносил в жертву.

Невзирая на крест, висящий на шее. Нахмурившись, я взглянула ему в глаза.

Большая ошибка.

Так вот что это такое, когда тебя засасывает в крутящийся водоворот торнадо. В один момент меня закружило в невозможно темном кольце вокруг ярко-голубых зрачков, а в следующий – все померкло в затеплившейся чувственности его губ.

Сколько ударов сердца нужно, чтобы пересечь расстояние в тридцать сантиметров? Сжать это напряженное, гудящее, покалывающее поле между нами?

Он ждал, не шевелясь и не дыша.

Я, не думая ни о чем, двигалась.

Что угодно, лишь бы избавиться от этой безумной, мощной тяги, существующей между нами.

Первое касание наших губ – я думала, оно будет как ярко-белый удар тока, но нет. Оно оказалось мягким, легким и очень-очень тихим.

«Ха! – возрадовалась я. – Я могу это сделать. Могу разорвать заклятье».

Моя радость продолжалась секунды две. Пока его руки не дотянулись до меня, не обхватили мое лицо. И он не поцеловал меня в ответ.

И вся эта пляшущая, обманная, затаившаяся в ожидании энергия не взорвалась.

Она проникла мне в кровь, захлестнула меня изнутри. Я отпрянула, но он не отпускал меня, удерживая на месте, пока его губы прижимались к моим. Жаркое, дикое счастье пузырилось в моих венах, пока он влек меня сквозь этот головокружительный ураган. Мои пальцы едва не выпустили папку, желая вцепиться ему в волосы и ощутить их упругость.

Но, когда я совсем уж начала плавиться, он отстранился.