Девятый Дом

Будь здесь Дарлингтон, он бы остался и поборолся, убедился бы, что Серые обузданы, а Рейс в безопасности.

Прожектора стали тусклыми, замигали.

– Пошел ты, Дарлингтон, – пробормотала себе под нос Алекс, уже собираясь сбежать.

Бум.

Комнату тряхнуло. Алекс споткнулась. Гаруспик и остальные Костлявые раздраженно взглянули на нее.

Бум.

Что-то словно стучалось с того света. Что-то большое. Что-то, что нельзя впускать.

– Наша Данте напилась? – пробормотал Гаруспик.

Бум.

Алекс открыла рот, чтобы закричать, чтобы велеть им бежать, пока то, что удерживает эту тварь, не поддалось.

Внезапно стон полностью оборвался, будто закупоренный в бутылке. Монитор запищал. Лампы зажужжали.

Серые снова сидели на своих местах, не обращая ни малейшего внимания ни друг на друга, ни на нее.

Алекс насквозь вспотела под пальто. Блузка прилипла к ее телу. Она ощущала собственный горький запах страха. Прожекторы по-прежнему испускали раскаленный белый свет. Театр пульсировал жаром, как налитый кровью орган.

Там, где Серые сжимали перила, виднелись раскинувшиеся, как кукурузные рыльца, белые древесные щепки.

– Извините, – сказала Алекс. Ноги ее подогнулись, и ее вырвало на каменный пол.

Когда Майкла Рейса наконец зашили, было около трех часов ночи. Гаруспик и большинство Костлявых ушли за несколько часов до этого, чтобы отмыться после ритуала и подготовиться к вечеринке, которая должна была закончиться куда позже рассвета.

Гаруспик мог направиться прямиком в Нью-Йорк на лимузине с обитыми кремовой кожей сиденьями или остаться на гуляния и поразвлечься с любым из безотказных студентов и студенток – а может, и с теми, и с другими. Алекс говорили, что «обслуживать» Гаруспика считается честью, и она полагала, что, если достаточно набраться или накачаться наркотой, тебе может так и показаться, но звучало все так, словно ребят подкладывают под человека, который платит по счетам.

Рыжая – как выяснилось, Миранда, «как в “Буре”» – помогла Алекс вытереть рвоту. Она проявила к ней искреннее сочувствие, и Алекс почти стало стыдно за то, что она не запомнила ее имя.

Рейса вывезли из здания на каталке, окутанной помутняющей завесой, благодаря которой он выглядел, как аудио- и видеоаппаратура под защитной клеенкой. С точки зрения безопасности общества это было самой рискованной частью всего ночного мероприятия.