Дорога солнца и тумана

Джек посмотрел на Гому и начал что-то говорить, но вместо этого повернулся ко мне.

– Прости, что разочарую тебя. – Он швырнул салфетку на тарелку. – Я ничем не могу тебе помочь. Я не смог помочь даже собственному ребенку. Я хочу, чтобы все оставили меня в покое! – Его стул скрипнул о пол, когда Джек встал и тяжелыми шагами вышел из кухни.

Гома осталась за столом и доела свой завтрак. Доев, она вытерла со стола крошки. Ее кожа туго натянулась на просвечивающих костяшках.

– Я уже слишком старая для слез и уныния, – тихо сказала она.

Бахати, Схоластика и я молча убирали посуду, а Гома сидела, глядя в окно. Грозовые тучи уплыли прочь, и небо сияло голубизной.

– Куда теперь? – спросил Бахати, когда мы закончили уборку.

– Вернемся в Амошу, – ответила я. – Может, кто-нибудь в Нима-Хаусе подскажет мне, как добраться до Ванзы.

– Сейчас я возьму ключи, – сказала Гома.

Я убралась в спальне, аккуратно свернула муумуу и положила на кровать. Когда я вышла на улицу, Бахати уже ждал меня возле своей тачки.

– Готова? – спросил он.

Я кивнула и слабо улыбнулась, не зная, что мне делать.

– Извини, что у нас ничего не вышло, – сказал он.

– Я уверена, мы найдем какой-нибудь выход. – На самом деле я вовсе не была ни в чем уверена, но дороги назад не было, потому что со мной была Схоластика.

Гома надела на Схоластику шляпку.

– У нее нет пигмента, – сказала она. – Поэтому она чувствительна к солнцу. Когда приедете в Амошу, купи для нее защитный крем.

– Хорошо, – пообещала я. – Спасибо за ваше гостеприимство.

– Не стоит благодарности. Квахери, Родел. Квахери, Схоластика. Прощайте.

Она открыла дверцу для Схоластики, но девочка вместо этого побежала к крыльцу. Там стоял Джек и держал забытый шарик. Она взяла его и широко улыбнулась, но Джек не заметил этого.

– Откуда это у нее? – спросил он.

– Не заводись, Джек. – Гома подошла к крыльцу. – Я нашла ее в твоей машине.

– Ее носила Лили. Она оставила ее в машине, когда пошла в молл.

– Это всего лишь шляпка, Джек. В ней нет Лили. Она тут… – Гома приложила руку к сердцу, – …где была и будет всегда.

– Это ее последняя вещь. Ее шляпка-подсолнух. Ты не имеешь права отдавать ее.