Дорога солнца и тумана

Волосы густые, рыжеватые – темные у корней и выгоревшие на солнце. Они падали ему на плечи, буйные и запущенные, будто прекрасный хаос джунглей.

Когда упали первые капли дождя, Джек убрал телефон и схватился за перила. Я уже собиралась снова попытаться завладеть его вниманием, когда он засмеялся.

– Я велел ей танцем наколдовать грозу, – повторил он, но говорил он это не мне. Он говорил сам с собой.

Он подставил руки под струи, чтобы вода стекала с пальцев, и снова засмеялся. Это был тяжелый, неровный смех с судорожными вздохами; я никогда еще не слышала такого.

Потом вздохи стали громче, длиннее, и я поняла, почему они звучали так странно. Я никогда еще не слышала, чтобы кто-то смеялся от боли, а Джек Уорден как раз рыдал и смеялся одновременно.

– Джек? – снова окликнула я. – Вы меня слышите? У вас все в порядке?

Он резко обернулся и впервые заметил меня. Я почувствовала, как все его распущенные, размотанные нити снова намотались на катушку. Это произошло так мгновенно, что теперь передо мной стоял уже другой человек, сдержанный и бесстрастный – все эмоции были убраны и заперты.

Воздух вокруг него потрескивал от электричества, словно он только что возвел электрическую ограду. Он стоял, словно Тор, на фоне темных грозовых туч, и в его глазах сверкали молнии.

– Кто ты такая? – спросил он.

– Я… – Я замолчала, сознавая, что только что оказалась нечаянной свидетельницей очень личной сцены. Это была единственная причина, из-за которой он глядел на меня так, словно собирался разжевать и выплюнуть.

– Меня зовут Родел Эмерсон.

– Что ты хочешь? – Он пристально смотрел на меня.

«Кошачий взгляд, – почему-то вспомнились слова Мо. – Потому что кошки не скрывают ненависть и презрение ко всему роду человеческому». Тогда я рассмеялась, потому что это было забавно, но тут мне было не до смеха. Мне было стыдно и неловко; я жалела, что не надела ничего посолиднее джинсов и полупрозрачного топа.

– Может, сейчас не самое подходящее время? – сказала я. – Лучше я приеду завтра.

– Почему завтра будет лучше?

Он шагнул вперед, и мне невольно захотелось повернуться и убежать. Но сейчас речь шла не обо мне. Речь шла о Схоластике и других детях. И все-таки мне страшно не нравилось, что требовался кто-то еще, мужчина или женщина, чтобы я могла сделать то, что решила.

– Мне нужна ваша помощь, чтобы отвезти в Ванзу нескольких детей, – сообщила я.

– Тебе нужна моя помощь, – медленно проговорил он, разжевывая слова.