Бумажный лебедь

Дамиан не зашел бы так далеко, не будь он уверен в своей правоте. Лишь одна женщина могла до него достучаться.

Пока не поздно, я должна была встретиться с МамаЛу.

Глава 10

За завтраком мы с Дамианом молча глядели в тарелки, а я так хотела увидеть его при дневном свете – увидеть по-настоящему. Жевать было больно. Губа распухла, и ела я через силу. Дамиан залепил порез на шее куском марли. Чем дольше мы жили вместе, тем длиннее становился список наших ран и синяков – телесных и душевных.

– Как дела у МамаЛу? – спросила я, отпив немного кофе.

Бушевали волны, и утварь ездила туда-сюда по столешнице.

– Хочу с ней повидаться, – добавила я, не дождавшись ответа.

– Мы к ней и плывем. – Дамиан швырнул тарелку в раковину. – Продержишься две недели – встретитесь.

До этого он упоминал три недели. Выходит, считал дни до встречи с МамаЛу.

– Она знает?..

…что ты хотел убить меня?

– Она знает, что я тоже приплыву?

Дамиан отвернулся, однако я успела заметить в его глазах искорку боли.

Конечно, МамаЛу ничего не знала. Она бы такого не допустила. Если я с ней увижусь, все изменится. Моя няня знала, как найти пропажу, склеить разбитое, вылечить рану, утешить. Она могла все исправить.

Бухта Байя-Тортугас осталась позади. Я глядела в иллюминатор на морских львов, что скользили, резвясь, вслед за яхтой.

Ай-яй-яй-яй,

Не плачь – подпевай.

Надежда увидеть МамаЛу, хоть и слабая, немного меня успокоила.

Мы плыли вдоль скалистого берега, едва различимого в клубящемся тумане.

К полудню волны стали выше, а небо зловеще потемнело. Дамиан наверху разговаривал по рации, и вдруг раздался грохот: на кухне опрокинулись барные стулья. Все попадало и покатилось: яхту замотало из стороны в сторону.

Прижимаясь к стенам, я поднялась на палубу. В кожу ледяными иглами впивался дождь. Над головой разыгрался целый спектакль: клокотали черные тучи, отбрасывая тени на вспененную воду. В снастях завывал ветер, накатывая промозглыми порывами. Горизонт пропал из виду. Вглядевшись в зловещий мрак, я поняла, почему: прямо на яхту надвигалась стена воды, такая высокая, что пришлось запрокинуть голову.

МАТЕРЬ БОЖЬЯ!

– В каюту, быстро! – крикнул Дамиан.

Я едва держалась на ногах. Судно то взмывало на гребень волны, то летело вниз. Затем – небольшая пауза, от которой замирало сердце, – и новый, леденящий кровь подъем. Я хваталась за поручни, руки постоянно соскальзывали. Сверху ушатами лилась вода, ноги разъезжались в разные стороны.