Незабытая: отчаянное сердце. Книга 1

Пользуясь случаем, Сфинкс слегка склонился над ним в знак приветствия и дружелюбно спросил:

– Меня сейчас волнует больше всего только один вопрос: как долго ты пил, черт тебя подери?

– Всю жизнь! – с гордостью ответил Гул, заставив Сфинкса в голос посмеяться.

– Мне нравится чувство юмора этого парня! – сказал тот покрытому паутиной потолку и, став серьезнее, спросил. – Как ты собираешься идти в таком состоянии? Ты же еле на ногах стоишь.

– Идти могу хоть на руках! – заверил его Гул, неотрывно смотря Гулльвейг в район груди.

– А снаряжение? – допытывался Сфинкс.

Гула осенило. Он подошел к стеллажам, взобрался на пару-тройку полок, взял две бутылки, спрыгнул и показал нам:

– Вот! Теперь точно готов! – с этими словами Гул нырнул куда-то в кучу хлама, выволок оттуда тысячу раз заштопанную походную сумку и бережно уложил хмельное пойло в нее.

Сфинкс больше не нашел, что спросить. Поэтому Гул смахнул мусор с единственной горизонтальной поверхности в поле своего зрения и положил на нее развернутую карту.

Карта ожидаемо свернулась, когда Гул ее отпустил, чтобы что-то сказать. Тогда гном снова ее развернул, но она опять свернулась, стоило ему отпустить ее. Чертыхнувшись, Гул поднял с пола пару бутылок и через какое-то время все-таки расправил карту, придавив ее пустыми сосудами по углам. С победоносным видом он посмотрел на Гулльвейг.

– Куда вам нужно попасть, милая?

– Сюда, – указала та пальцем на карту, предварительно из вежливости сняв перчатку.

– Какие у вас нежные руки, моя дорогая, – едва не облизнулся Гул.

Гулльвейг поспешила надеть перчатку обратно, пока гном делал кривые пометки на своей карте.

Все это походило на какой-то ритуал без использования магии. Интересно, как он должен был подействовать?

– Сколько вам нужно времени, чтобы, – Гулльвейг запнулась, пытаясь подобрать наиболее подходящие слова, – чтобы прийти в себя для путешествия?

– Можем выдвигаться прямо сейчас! – заверил ее Гул.

Гулльвейг обернулась на нас со Сфинксом.

Мы молча подошли ближе.

– Может, дать ему проспаться? – тихо спросила она.

– После можно будет сказать ему, что нас и должно быть трое, – согласно кивнула я.

– Какой смысл оставлять его одного? – спросил Сфинкс. – Видели, какие у него запасы? Он никогда не протрезвеет.

– Предлагаешь кому-то остаться и последить за ним? – спросила Гулльвейг. – Я с ним не останусь!

– Я тоже! – взмолилась я.