Незабытая: отчаянное сердце. Книга 1

Сфинкс кивнул и забрал волосы в слабый хвост.

– Ну уже нет! Без плаща я никуда не пойду! – замотала головой я и пояснила, потирая шею сзади, – мне уши надо бы пока спрятать!

Хотя дело было вовсе не в них. Да, я не знала, как изменился эльфийский мир за время моего проживания в лесу. В частности – что стало с высшими эльфами и всеми теми, кто чтил или боялся их. Я страшилась, что меня могут узнать и… вернуть. Хорошо, что в Бридже я не заметила ни одного эльфа, – только людей, орков, полуросликов, да гномов, но преимущественно, конечно, – дварфов.

– Может, отрежем их? – как ни в чем не бывало, предложил Сфинкс.

– Мои уши? Ты, что серьезно? – я ошарашено посмотрела на него.

– Нет, конечно, нет, – поспешил успокоить он меня и вдруг снова огорошил. – Отрежем одно!

– Может, не надо? – боязливо попросила я.

– Да ладно тебе! Я же шучу! У меня, кстати, есть идея, – будто бы спохватился Сфинкс.

Он достал из сумки свой плащ, пристально оглядел меня, словно прицениваясь, неудовлетворенно помотал головой, а после – вынул походный нож и одним резким движением укоротил свой плащ.

– Ты зачем это сделал? – Искренне не понимала я.

– Реализую то, что придумал, как и обещал, – улыбнулся Сфинкс, убрал нож и подошел ко мне. С размаху он накинул на меня свой плащ и, улыбнувшись шире, натянул капюшон мне до самого носа с веселым комментарием, – держи, мелкая!

Я растерялась и не сразу решилась двинуться. Плащ скрывал меня полностью, до самых пят, и не был теплым, как если бы только что был снят с чьих-то плеч, но в нем было комфортно и уютно.

А еще – приятно пахло, будто бы чем-то родным и до боли в пару раз стукнувшем сердце, знакомым. Я запахнулась в полы плаща, чтобы максимально ощутить его ткань и привыкнуть к нему, и потерлась щекой о воротник. Только потом я слегка приподняла удобно глубокий для моих целей капюшон, я увидела, как Сфинкс снова присматривался к волосам Гулльвейг.

– Может, сажей с кострища на время сделаем из тебя брюнетку? А из остатков моего плаща соорудим подобие твоей укороченной накидки, которая сгорела тогда.

Гулльвейг задумчиво посмотрела на кострище, и я решилась заговорить:

– Сфинкс, спасибо! – снова чувствуя странное тепло на лице, усилившееся после того, как он откликнулся и посмотрел на меня, сказав «обращайся», я спросила, запинаясь, – н-но как же ты сам?

– На мне пока есть чужое лицо, забыла? – он улыбнулся и очертил ладонью в воздухе вокруг своего лица.