Незабытая: отчаянное сердце. Книга 1

Я посмотрела на него снизу вверх: он снова, как и я, был в капюшоне, в отличие от Гулльвейг, и держал в руках зажженный факел. Он что, боялся темноты?..

Отложив его, Сфинкс откинул полы плаща, чтобы они не мешались, и кивком головы подозвал меня помочь ему. Продолжая поддерживать какое-то заклинание из синих нитей на Борилле, Гулльвейг тоже коснулась камня, правда, лишь одной рукой.

Я не помнила, чтобы когда-либо поддерживала идею помогать безнадежным, но спорить здесь не стала.

– Я видела только беса, – с запозданием тихо ответила я, внимательно всматриваясь в синие нити ее магии. – Он украл из сумки Борилла монеты и не был агрессивным ко мне. Но мне не понравились его глаза.

– Беса, говоришь? – уточнил Сфинкс, подбирая факел. – Одного?

– Пока только одного беса, – кивнула я.

– И что не так было с его глазами?

– Такие глаза бывают лишь у очарованных существ.

Было интересно, знала ли Гулльвейг о пределе исцеляющей магии?..

– Хорошо бы поискать остальных, – как раз предложила она.

– Ага, – отстраненно согласился Сфинкс, копошась в своей походной сумке под светом факела. – При падении часть инвентаря пропала. Но это странно. Отсутствует только металлическое снаряжение.

– Выходит, бес прошелся по сумкам каждого, – заключила я, равнодушно пожав плечами.

– Он точно был один?

– Да.

– А как выглядел?

Посмотрев на странно любопытного Сфинкса, я достала из сумки лист пергамента, села на землю, скрестив ноги, и быстро набросала образ беса, которого видела. Сфинкс все еще смотрел на меня; я чувствовала на себе его взгляд. От этого становилось тепло. Наверное, всему виной свет его факела, под которым он наблюдал за созданием наброска.

– И что будем делать? – спросила я, показав рисунок и Гулльвейг.

Она как раз закончила с Бориллом. Вид его, между тем, лучше не стал, а сама Гулльвейг выглядела печальной и немного напуганной.

– Предлагаю устроить привал, – сказал Сфинкс и тут же аргументировал, – вдруг кто еще неподалеку. Все-таки, провалились мы вместе.

Никто спорить не стал.

Я со вздохом посмотрела наверх – черный провал, с которого еще иногда сыпалась скальная крошка.