Таинственное убийство Линды Валлин

«Почему просто не сварить клей из этого идиота?»

– Добровольная кастрация, – сказал Брундин и широко улыбнулся. – Мой шеф имел в виду, что, если бы Лео согласился на нее, ему, пожалуй, при соблюдении определенных мер предосторожности и через довольно продолжительное время можно было бы позволить, например, то или иное увольнение. Под надзором, конечно.

– Кастрация? – спросил Бекстрём. – Неужели вы все еще занимаетесь подобными вещами?

– Добровольная, естественно. Добровольная, – повторил Брундин, откинулся на спинку стула и сцепил свои длинные пальцы на животе.

– И что он решил по этому поводу? – спросил Бекстрём. «Должны же существовать какие-то пределы?»

– Он не выразил особого восторга по поводу данного предложения, – сообщил Брундин. – Такая операция полностью погасила бы его высокоразвитый половой инстинкт. Обычно он мастурбирует от пяти до десяти раз в день. Кроме того, у подобных пациентов потом ужасно растет вес, и особенно когда они пребывают у нас.

Вполне естественно, он боится потерять как либидо, так и свою внешность, которой очень гордится. Сам я также сильно, если не сказать категорически, настроен против идеи кастрации, – сказал Брундин.

– Почему? – поинтересовался Бекстрём. «Возможно, поскольку этот идиот выглядит как ты».

– Угасание его либидо, естественно, также негативно отразилось бы на его сексуальных фантазиях. В худшем случае судебная психиатрия потеряла бы его как объект для исследований, – сказал Брундин даже без намека на улыбку.

 – Я полагаю, господа хотят взглянуть на него, – продолжил доцент.

– Почему бы и нет, – согласился Бекстрём. «Будет о чем рассказать в кафетерии на работе».

Адольфссон довольствовался кивком, хотя в его глубоко посаженных голубых юношеских глазах блеснули искорки любопытства.

– Он лежит в изоляторе со вчерашнего вечера, – констатировал Брундин. – Нам пришлось вколоть ему успокоительное и привязать к кровати, поэтому вам, к сожалению, не удастся поговорить с ним.

Возможно, он просто услышал, как кто-то из персонала рассказывал об убийстве Линды, и это привело его в сильное возбуждение.

Лешек Баранский меньше всего выглядел возбужденным сейчас, когда, похоже, глубоко спал. Он находился в закрытом отделении, в одном из изолированных боксов, чья площадь составляла примерно десять квадратных метров. Вся меблировка комнаты состояла из намертво привинченной к полу железной кровати.