Потерянные с Венеры

Только смотрели на него из красного тумана с любопытной смесью веселья и страха, и некоторые из них шли за ним, держась далеко позади. Откуда-то из домов появилась банда маленьких голых детей и с криками бежала рядом с ним, вне пределов досягаемости, пока один мальчик не бросил камень и не закричал что-то нечленораздельное, кроме одного слова – Лхари. Тогда все они в ужасе остановились и бросились бежать.

Старк пошел дальше, через квартал кружевниц, инстинктивно направляясь к пристаням. В воздухе витал отблеск Красного моря, и казалось, что туман наполнен мелкими каплями крови.

Здесь пахло так, что ему не нравилось: сыростью, грязью, теснотой, вином и дыханием мака вела. Шуруун был нечистым городом, и от него несло злом.

Было в нем и что-то еще, едва уловимое, что ледяным пальцем касалось нервов Старка. Страх. Он видел его тень в глазах людей, слышал его нотки в их голосах. Волки Шурууна не чувствовали себя в безопасности в своей собственной конуре. Неосознанно, по мере того как это чувство нарастало в нем, шаг Старка становился все более настороженным, взгляд – все более холодным и жестким.

Он вышел на широкую площадь перед гаванью. Он увидел призрачные корабли, пришвартованные у причалов, нагромождение бочек с вином, путаницу мачт и канатов, тускло светящихся на фоне горящего залива. Здесь было много факелов. Вокруг площади возвышались большие низкие здания. С темных веранд доносился смех и шум голосов, где-то пела женщина под меланхоличное пение тростниковой трубы.

Вдалеке впереди забрезжил свет.

В той стороне улицы уходили на возвышенность, и, напрягая зрение от тумана, он очень смутно различил высокую громаду замка, примостившегося на невысоком утесе и взирающего яркими глазами на ночь и улицы Шурууна.

Старк ненадолго замешкался. Затем он направился через площадь к самой большой из таверн.

На открытом пространстве было несколько человек, в основном моряки и их женщины. Они были распущены и одуревшие от вина, но, несмотря на это, остановились на месте и уставились на темного незнакомца, а затем отступили от него, продолжая смотреть.

Те, кто последовал за Старком, вышли на площадь вслед за ним, а затем остановились, бесцельно разбредаясь в разные стороны, чтобы присоединиться к другим группам, перешептываясь между собой.

Женщина перестала петь на середине фразы.

На площади воцарилась любопытная тишина. Нервное сибилянтное пение кружилось в тишине, а из веранд и дверей винных лавок медленно выходили люди.