Тень и кость

В свете костра я наблюдала за опричниками, сидящими бок о бок с гришами. Некоторые уже удалились, чтобы приготовиться ко сну. Другие были выбраны первыми стоять в дозоре. Оставшиеся сидели за беседой у догорающего огня, передавая друг другу фляжку. Дарклинг находился среди последних. Я заметила, что его порция куропатки была такой же маленькой, как и у остальных. Теперь он сидел рядом со своими солдатами на холодной земле – человек, уступающий во власти лишь королю. Должно быть, Дарклинг почувствовал на себе мой взгляд и повернулся: его гранитные глаза блестели в свете пламени.

Мы с Малом однажды украли бутылочку. Порка, которая была неизбежна, когда нас поймали, не шла ни в какое сравнение с тем, как плохо нам было от содержимого бутылки.

Тем не менее напиток приятно обжигал, стекая по горлу.

– Спасибо, – поблагодарила я, слегка поперхнувшись.

Не отрывая взгляда от костра, Дарклинг отпил из фляги, а затем сказал:

– Ладно. Спрашивай.

Я удивленно уставилась на него. Не знала даже, с чего начать. Мой усталый разум распирало от вопросов; я зависла в состоянии между паникой, истощением и неверием с того момента, как мы покинули Крибирск. Я сомневалась, что у меня хватит сил сформулировать свою мысль, а когда открыла рот, заданный вопрос удивил меня:

– Сколько тебе лет?

Он оглянулся на меня озадаченный.

– Точно не знаю.

– Как ты можешь не знать?

Дарклинг пожал плечами.

– Сколько тебе лет?

Я кисло посмотрела на него. Мне была неизвестна дата моего рождения. Всем сиротам в Керамзине была дана дата рождения князя, как общего благодетеля.

– Ну тогда скажи, сколько тебе приблизительно?

– Зачем тебе это?

– Потому что я слышала истории о тебе с детства, но ты не выглядишь особо старше меня, – честно ответила я.

– Какие истории?

– Обычные, – раздраженно продолжила я. – Если не хочешь отвечать, так и скажи.

– Я не хочу отвечать.

– О.

Затем он вздохнул.

– Сто двадцать. Плюс-минус.

– Что?! – вскрикнула я, и сидящий рядом солдат оглянулся на нас. – Это невозможно, – продолжила я чуть тише.

Он уставился на костер.

– Огонь поглощает древесину, оставляя лишь пепел. Огонь – сила. Но сила гриша работает иначе.