Штурм и буря

 – Отличную мы выбрали ночку, чтобы проделать дыру во вселенной, вам так не кажется?

Я насупилась и извлекла чешуйки из кармана. Я промыла их в ведре с морской водой, и они сверкали золотом в свете фонариков.

– Ты знаешь, что делать? – спросила я у фабрикаторши.

Та попросила меня повернуться, чтобы осмотреть заднюю часть ошейника. Мне доводилось видеть его только в зеркале, но я знала, что сделан он практически идеально. Мне ни разу не удалось нащупать швы в тех местах, где Давид соединял между собой кусочки рогов.

Я передала чешуйки Малу, а тот протянул одну из них фабрикаторше.

– Вы уверены, что это удачная затея? – спросила она. Девушка так агрессивно жевала губу, что я испугалась, как бы она ее не прокусила.

– Конечно, нет, – отозвался Штурмхонд. – Все великие дела начинаются с плохих затей.

Фабрикаторша взяла чешуйку у Мала и приложила ее к моему запястью. Затем протянула руку за следующей и приступила к работе.

Первым делом я ощутила жар, исходящий от чешуек, когда их контуры начали расплываться и деформироваться.

Одна за другой они сплавлялись воедино, постепенно смыкаясь вокруг моего запястья. Фабрикаторша работала в тишине, ее руки почти не двигались. Толя и Тамара уверенно держали фонарики и стояли с такими непроницаемо-торжественными лицами, что и сами неплохо бы смотрелись на иконах. Даже Штурмхонд притих.

Наконец два конца браслета почти соприкоснулись. У нас оставалась последняя чешуйка. Мал держал ее в ладони и рассматривал.

– Мал?

Он не поднял взгляд, но дотронулся пальцем до кожи на моем запястье – там, где бился пульс и где сомкнется окова.

Затем передал последнюю чешуйку фабрикаторше.

Через минуту все было готово.

Штурмхонд взглянул на переливающийся браслет из чешуек.

– Гм, я представлял себе конец света более эпичным.

– Отойдите, – приказала я.

Вся команда попятилась к перилам.

– Ты тоже, – обратилась я к Малу. Тот неохотно повиновался. Из-за руля за нами подглядывал Петр. Наверху скрипнули веревки, когда дозорные вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть происходящее.

Я сделала глубокий вдох. Нужно быть осторожной. Никакого жара – только свет. Вытерла вспотевшие ладошки о пальто и развела руки в стороны. Почти опережая мой зов, свет кинулся ко мне.

Он исходил со всех сторон, от миллиона звезд и от солнца, спрятавшегося за горизонтом. Свет мчался с неумолимой скоростью и яростными намерениями.

– Всемогущие святые, – успела я прошептать.