Записки московского гастарбайтера

А про события прошлого века, начиная с 1917 года, и говорить не хочется…

Когда здесь что-то происходит, провинция выжидает, а затем примыкает к выигравшим. А еще они остроумные. Стоит что-то сказать – как тут же вы услышите комментарии, порой такие, что остается только смеяться. Мне кажется, эти люди давно поняли, что любое горе легче пережить с улыбкой и оптимизмом. И все, конечно, верят президенту, потому как жить стало спокойнее. Про себя они говорят, что настоящих москвичей практически не осталось.

Мне определение «настоящий москвич» ни о чем не говорит, я еще не научился их подразделять. А, может быть, у меня сегодня хорошее настроение? Нет, не в этом дело, просто мне кажется, что хороших людей всегда больше.

    25.10 2009 г. 10:42

Часть третья. У меня появилась машина

– Ты хорошо учился в школе? – спросил я азиата – продавца в магазине, заметив, как он быстро считает.

– Нэ, в школю хадил до трэтьэго класса, – показал он мне три пальца на руке.

– А потом на рынок? – вспомнил байку о том, что у них детей с малолетства ведут не в детский садик, как это принято у нас, а сразу на рынок.

– Да – патом на рынок, а патом – в Маскву.

Метро пахнуло теплом – после ветра улицы появилось ощущение комфорта. «Не замерзну», – подумал о приближающейся зиме. Билет… Как это просто, оказывается – купить билет и опять оказаться в невесомости… Я еще не там, но уже и не здесь. Я нигде… Волшебство… Смс-ка от новой знакомой: «Москва не прощается, до встречи», – вселяет надежду и придает уверенности.

Женщины… Сколько они значат в нашей жизни – страшно подумать. Как хорошо, что они есть. А пока нужно собрать вещи, их немного, я же скоро вернусь. Надо же, – как и много лет назад, возвращаясь домой, я заметил, что ничего не изменилось. Что это?

Как можно любить провинцию, как можно сидеть в деревне и наслаждаться тишиной – сейчас это непонятно. Как же нужно набродиться по свету, чтобы захотеть обрести покой и крик петухов по утрам, неторопливый лай собак, когда бедному псу даже самому неведомо, зачем он потревожил патриархальную тишину.

Нет, я нисколько не осуждаю тех, кто любит все это. Нисколько. Каждый живет там, где ему нравится. Конечно, кому-то просто нужно выжить, потому как уехать нет никакой возможности. Мне хватает три дня – не более. И хочется обратно; хотя там нет ничего и никто меня не ждет, но – хочется. И, тем не менее, дома я пробыл ровно месяц.