Рождённый в чужой стране. Время перемен

Сижу весь в холодном поту. Затем вылез из машины – и первым делом тело искать. Нашёл по звуку: он скулить начал. Подхожу, и тут меня во второй раз пот прошиб: дорога чуть вниз уходит, а метров через двадцать опять выравнивается. Когда едешь, этого не видно. Посветил фонариком, а на асфальте не только собака лежит, но ещё и бревно. Не выскочи этот дурик на шоссе – был бы покойником не он, а я. Взвизгнул он пару раз и всё. Сдох. Оттащил я бревно и собаку на обочину, подхожу к машине – никаких следов удара! Весь передок осмотрел.

Ни вмятин, ни царапин – ничего! Понимаю, что быть такого не может, но… В общем, махнул рукой и решил не ломать себе голову, а радоваться, что и сам жив, и машину ремонтировать не придётся. В город вернулся под утро. Машину на стоянку и домой – отсыпаться. Подхожу к подъезду, а эта собачка меня уже дожидается.

Алексей замолчал.

– И что дальше? – спросил я.

– Ничего. Посмотрел мне в глаза и ушёл.

– Ушёл?

– Угу. Ушёл.

– Странно. Зачем же он тогда тебя у подъезда дожидался?

– У него спроси.

– А второй случай?

Он пригубил коньяк и, прищурившись, глядя в рюмку, продолжил:

– А ещё через год конфликт у меня вышел. Дело до пальбы дошло. Грохнули бы меня, если бы этот пёсик из кустов на стрелка не кинулся. Я его в то утро около своего дома видел. Потом уже там. Стреляли из обреза. Сечкой. Ему всё брюхо разворотило.

Я начал кое-что понимать:

– Значит, он приходит непосредственно перед… А затем уходит…

– Да, суть ты уловил! – подтвердил Алексей.

– Знаешь, – вспомнил я, – подобные случаи об умерших домашних питомцах собирал один американец. Ни названия книги, ни автора, к сожалению, не назову. Но там было несколько иначе: животные предупреждали хозяина каким-либо образом и исчезали. А ты, насколько понимаю, с этим сенбернаром вообще незнаком?

Он мотнул головой и опять приложился к рюмке.

– Совсем уж странная история, – произнёс я неуверенно. – Ведь получается, что каждый раз он спасает тебя ценой собственной жизни…

– Да…

Некоторое время мы сидели молча.

– Ладно, пойду я… – наконец сказал мой бывший тренер. – Заждался уже пёсик.

Алексей встал из-за стола, хлопнул меня по плечу и направился к выходу. Куртка болталась на нём как на вешалке. Он вышел из кафе, даже не придержав дверь, отчего та неприятно грохнула.

Я увидел, как сенбернар встал и двинулся за ним. Мне почему-то было жаль и Лёшку, и собаку. И дело ведь даже не в смерти, если собака всё равно возвращается.