Азбука едет по России (сборник)

Часами сидел он на пустом дворе, глядел на облака, вдыхал полной грудью весенний ветер и запах сырого дерева от намокших после дождя брёвен.

Он тайно играл в казаков. Когда матери не было, он, размахивая самодельной саблей, брал приступом сарай и испускал боевой казачий клич: «Сарынь на кичку!»[10 - «Сарынь на кичку!» – боевой клич волжских разбойников: приказ команде атакуемого судна бросить оружие и бежать на нос («кичку»), чтобы не мешать захвату корабля.] Затем он врывался в сарай, где испуганно кудахтали куры, и брал в плен хохлатку.

В глубине сарая стояло в пыли и мраке какое-то странное сооружение: это была лодка, но не такая, какие ходили по Москве-реке.

Лодка была узкая, длинная, с красивыми крутыми боками. На ней торчала, упираясь в стрехи[11 - Стреха – старинное название перекладины, поддерживающей кровлю избы.] сарая, мачта. Реи[12 - Рей – поперечное дерево у мачты, которое служит для крепления прямых парусов.] были обломаны, руль наполовину сгнил. На носу было когда-то выведено золотой краской название, но оно стёрлось.

Остался только красно-зелёный нарисованный глаз, который, как казалось Лёшке, светился в темноте. На борту и на остатках рея любили сидеть куры. Лёшка сгонял их, но куры считали эту странную штуку в сарае своей собственностью, тотчас же садились снова и пачкали палубу.

– Кыш отсюда, хохлатые! – кричал на них Лёшка. – Куда вам, курам, на кораблях плавать! Вы и летать-то не умеете!

Куры быстро моргали, самодовольно глядя на Лёшку: смотри, дескать, какой у нас высокий насест, выше ничего на свете не бывает.

Лёшка взбирался на эту лодку и, прислонившись к мачте, командовал:

– Парус поднять! Смотри в оба – купец идёт! Пищали[13 - Пищаль – длинное тяжёлое ружьё.] и сабли изготовь! Правее держи! Ещё правее! Спускай вёсла на воду! Выгребай сильней, братцы, а то уйдёт! А ну за мной!

И Лёшка бросался в бой. Но тут мать приходила к курам, и Лёшке приходилось уходить на двор. Он садился на кучу брёвен и пел вполголоса, глядя на небо.

Так и сейчас.

Только мать ушла и Лёшка замурлыкал вполголоса ту же песню, как вдруг перед ним выросли два человека.

Один из них был высокий юноша в зелёном кафтане. На шее у него был повязан белый шарфик, на ногах были сапоги выше колен. За ним с трудом поспевал тучный иностранец с толстым, гладко выбритым лицом.

У иностранца на полных ногах были белые чулки и туфли с пряжками. На голове у него торчала плоская круглая шляпа, словно не надетая, а поставленная на голову.