Азбука едет по России (сборник)

На шум перебранки подошёл «капитан» – загорелый мальчишка лет шестнадцати, в треуголке, лихо надетой набекрень.

В эту минуту дверца кареты приоткрылась, и показалась огромная боярская борода. Белая рука, унизанная кольцами, неторопливо её поглаживала.

– Без пропуска нельзя, – упрямо сказал капитан. – Таков генеральский указ.

– Федька, – прогудел боярин густым басом, – побойся ты Бога, родного отца не узнал! Погоди, уж я до тебя доберусь! Я те покажу с конюховыми детьми в игрушки играть!

Молодой капитан, однако, не смутился.

– Ничего не знаю, – сказал он. – Отец ли, чужой ли человек, а только для проезда на полковой двор надобен пропуск, по-другому называется пароль. А кто того пароля не знает, велено тащить в съезжую избу[3 - Съезжая изба – административная канцелярия, в которую приводили в чём-либо провинившихся людей.], и пущай господин генерал сам разберётся. А мы караул, у нас указ есть.

– Меня, боярина Троекурова, в съезжую избу? Видать, у тебя, парень, в голове шумит.

Капитан нахмурился:

– Как знаете, а только пустить не могу.

– Отца-то родного! Срам! Навеки срам перед людьми!

– Ежели кто будет шуметь или браниться, – сказал капитан, – то указано бить в барабан и всё войско поднимать к ружью.

Боярин зажал бороду в кулак и минуты две разглядывал своего сына.

– Новомодные обычаи: кафтан до колен, рукава до ладоней, на голове гнездо воронье! Разодели боярского сына!

– У нас таковых слов не любят, – спокойно ответил капитан.

– Охальник! – рявкнул боярин. – Погоди уж, доберусь до спины твоей! Вези отца родного на съезжую! Согласен!

Капитан сделал знак караулу, и карета своротила направо, по Генеральской улице, в конце которой возвышался деревянный дом с башенкой. Над башней трепетало большое знамя.

Это и была съезжая изба, штаб петровского потешного войска[5 - Потешное войско – войско, состоявшее из детей, сверстников Петра I, и служившее для военной игры.].

Боярина отпустили не скоро. Его спросили, к кому и за каким делом едет и надолго ли. Солнце поднялось уже высоко над Яузой, когда Троекурова ввели в комнаты царицы Натальи. Царица показалась из маленькой двери, и все поклонились ей в пояс.