Я – стукач

– Слушай внимательно и не перебивай: умер Генеральный секретарь, и сегодня в два часа об этом сообщат по радио.

– Что ты говоришь?! – притворно ахаю я и стараюсь, чтобы мой голос звучал взволнованно, хотя, если говорить честно, сообщение Виктора меня нисколько не потрясло.

Так или иначе, сие должно было случиться. Никто на свете, даже наши небожители, не застрахованы от смерти, и косточки бедного больного Леонида Ильича давно перемывались повсюду. Организация Виктора внимательно следит за этими перемываниями и особо рьяных мойщиков берёт на заметку.

Материалы потихоньку накапливаются, и хорошо если дело заканчивается только повесткой во всем известное учреждение для нравоучительной беседы…

– Не перебивай, – повторяет Виктор. – Наше руководство просит тебя проконтролировать, как люди воспримут правительственное сообщение. Ты меня понимаешь?

– Как не понять! – догадываюсь я о его просьбе. – Будь спок!

– Это крайне серьёзно! – Чувствую, Виктора коробит от моего легкомысленного тона.

 – Смотри, раньше времени никому не проговорись. Интересно понаблюдать, как люди отреагируют в первый момент после официального сообщения. А вечерком мы пообщаемся. Часиков в девять-десять, ладно?

– Домой позвонить или на работу?

Виктор задумывается:

– Даже не знаю. Лучше всего сам тебе позвоню. Неизвестно, где буду находиться. У нас сейчас совещание за совещанием. Сам понимаешь, случай неординарный…

Я кладу трубку и возвращаюсь за свой кульман. Но обладать такой потрясающей информацией и молчать у меня не получается.

Я немедленно наклоняюсь к своей соседке, молодящейся особе предпенсионного возраста, рассматривающей рижский журнал мод, и загадочно шепчу:

– Между прочим, Евгения Михайловна, в четырнадцать ноль-ноль рекомендую включить репродуктор на полную катушку. Передадут кое-что необычное.

Не отрываясь от журнала, Евгения Михайловна усмехается:

– В космос, что ли, запустили представителя очередной братской банановой республики или цены продукты понизили? А может, рецепты на колбасу ввели и будут продавать её только в аптеках?

Евгения Михайловна считает себя непревзойдённой юмористкой и всегда радуется своим шуткам больше, чем окружающие.

– Мелко берёте, – смеюсь я.

Евгения Михайловна чешет в задумчивости кончик носа, и её лицо озаряется:

– Неужели… вождь?!

– Как знать! – Я выразительно закатываю глаза, молитвенно складываю руки и тут же испаряюсь в курилку делиться новостью с прочей публикой.