Форсаж на крови

 – Этого я и боялся… Боялся, что об этом звонке станет известно и что… Я окажусь под подозрением. Господи боже мой! Зачем?.. Зачем он только звонил мне!

– Вот и мы хотим знать: «зачем?» – невозмутимо откликнулся Гуров.

– В тот момент я еще ничего не понимал… Только сегодня, когда стало известно о смерти Виктора Петровича, я понял, к чему был этот звонок. И понял, что это может существенно навредить моей репутации… Вызвать подозрения… Но вчера… – Сергей Александрович занял прежнее место в кресле. Положил руки на колени.

Его пальцы слегка дрожали. – Я уже спал, когда раздался этот злополучный звонок. Виктор Петрович разбудил меня. И я… Я плохо соображал со сна…

– Что он сказал?

– Да в том-то и дело, что ничего толком не сказал. Спросил только, готов ли я завтра принять все дела… Временно занять его место… Но о самоубийстве не было ни слова. Он даже не намекнул на это… Я решил, что речь идет об увольнении. Об окончательном решении уйти наконец на пенсию, не более того, поэтому я сказал ему, что готов.

Он поблагодарил меня, пожелал удачи, кажется, и повесил трубку. Вот и весь разговор. Уверяю вас! Или вы хотите сказать, что не дай я свое согласие, Виктор Петрович не решился бы?.. Получается, я подтолкнул его? Да?

Гуров и Крячко коротко переглянулись. Речь Златогорского показалась им обоим вполне искренней. Врач выжидательно смотрел на сыщиков.

– А днем раньше? – задал новый вопрос Гуров. – В тот день, когда Куприянов не вышел на работу? Нам известно, что тогда он тоже звонил вам несколько раз.

– Шесть звонков, если быть точным, – ввернул Крячко.

– В тот день… – Златогорский наморщил лоб, вспоминая. – Да… Наверное, звонил. И не единожды, вы правы. Но в тех звонках вообще не было никаких намеков… Они все были исключительно по работе. Я солгал бы вам, если бы сказал, что последние пару-тройку дней Виктор Петрович вел себя как обычно… Нет. Это было не так. Он был взволнован, обеспокоен чем-то. Я видел это… Все видели. И я даже, помню, поинтересовался, в чем дело, но Виктор Петрович ничего не ответил.

Он не стал со мной делиться. А звонки в тот день, когда его не было на работе… Говорю же вам, это были какие-то обычные рабочие моменты.

– Жена Куприянова сказала, что Виктор Петрович ругался по телефону.

– Это не со мной, – живо открестился Златогорский. – Ничего такого… Честное слово! Со мной он не ругался. Может, с кем-то другим… Ведь он наверняка звонил в тот день не только мне.

– Это правда, – кивнул Гуров.