Пение кузнечиков на ночной дороге

– Что вы вообще от меня хотите?! – окончательно пришёл в себя доцент и взвизгнул: – Я сейчас в милицию позвоню, и она вас…

– Звони, – хмыкнул я, – пока звонить будешь, я к тебе мигом прикачу – адресок имеется! – и тебя вместе со всей твоей семейкой… под самый корешок! Как ёлочку… Телефон остыть не успеет… Менты трупики примут!

Минуту я слушал в трубке тяжёлое прерывистое дыхание, после чего Пахомов взмолился:

– Ну, что вы от меня хотите?! Я же сказал, что мы здесь не причём! Это какое-то недоразумение.

Я сделал вид, что раздумываю, и выдал домашнюю заготовку:

– Значит, так. Через час ты подвалишь туда, куда скажу. Тебя будет ждать человек, с ним пойдёшь ко мне, а тут всё обкашляем. Если крови на тебе нет, значит, придёшь, не затормозишь. Не придёшь или что-то ещё накосячишь – считаю, что ты замазан, тогда берегись. Ментов в это дело подпишешь – ещё хуже будет. Я бродяга залётный, меня тут никто не знает, а с тобой я за пять минут посчитаюсь.

Пахомов даже застонал:

– Но я же говорю…

– Сейчас я говорю, а не ты! – жёстко оборвал я его. – Не воняй раньше времени, во всём разберусь чин-чинарём. Если ты чист, можешь спать со своей бабой спокойно, а уж за мокруху, сам знаешь, ответить надо.

Я назначил ему встречу на одном из людных перекрёстков в самом центре города и сказал, что моего человека он узнает по букету цветов, будто бы тот ожидает женщину. Пахомов что-то ещё попробовал выторговать, но я сразу бросил трубку.

Конечно, ни на каком перекрёстке появляться с цветами я не собирался. Лучшего способа подставиться и не придумаешь. Расчёт мой был прост: достаточно понаблюдать со стороны, явится ли Пахомов на переговоры. Если его не будет или явится со своими «бойцами», которых я всё чаще за последнее время встречаю на улицах города, значит, никаких объяснений с «заезжим гастролёром» им не надо, к боевым действиям они готовы, а следовательно, имеют какое-то, пусть косвенное отношение к погрому в офисе.

План, конечно, убогий. Возможно, с элементарной логикой не очень-то согласуется, но это лучше, чем сидеть и ждать, пока что-то прояснится само собой.

До одиннадцати – назначенного времени нашей встречи на перекрёстке – оставалось ещё минут сорок.