Выбор

* * *

– Быстро ешьте и проваливайте! – Обвисшие щеки Лукерьи подрагивали от раздражения, делавшего ее голос визгливым.

Поварихе было безразлично, какую степень близости к княгине имеют завтракающие на кухне слуги. В этом помещении командовал только один начальник, чьи права повелевать не оспаривались никем.

Будана вздрогнула, выходя из состояния блаженной задумчивости. Она с наслаждением прокручивала в голове блестяще организованный позор Марфы, рисуя драматичный финал в своих фантазиях.

Повариха вернула ее на землю, за большущий стол с сидящими вокруг слугами. Монотонно двигающиеся челюсти и раскрасневшиеся лица казались менее реальными, чем мечты об устранении соперницы. Окрик Лукерьи вызвал замешательство, трансформировавшееся в ускоренное пережевывание пищи. На лбу Ерофея, отвечавшего за чистоту двора, проступили капли пота.

Будану подмывало выкрикнуть что-нибудь дерзкое в ответ, но, оценив десятипудовую фигуру поварихи, не уступающую ростом самым дородным дружинникам, княжеская фаворитка сдержалась.

Будана демонстративно потянулась, громко зевнув, показывая всем видом свое полное пренебрежение к командам поварихи.

Окинув беглым взглядом, исполненным превосходства, оробевшую челядь, Будана невольно поджала губы, увидев полную отрешенность и загадочную улыбку на лице Малуши. Девчонка никак не реагировала на грозный окрик хозяйки кухни, и это невольно ставило ее в один ряд с Буданой. В памяти всплыла ночная встреча со Святославом, украдкой нырнувшим за дверь Малуши.

Фантазии рушились, рассыпаясь в прах при виде еще одной соперницы.

– О чем мечтаешь, Малка? – Будана сократила имя девушки до оскорбительной клички, ожидая какой-нибудь реакции.

Малуша безразлично взглянула в ее сторону, не меняя выражения лица.

– Не болтать! – Рука Лукерьи взмыла с намерением отвесить оплеуху.

Будана встала, пристально посмотрела в глаза поварихе и удовлетворенно улыбнулась, проследив за медленно опускающейся широкой ладонью, поспешно засунутой в бездонный карман передника.

Неторопливо, наслаждаясь взглядами челяди, прикованными к ее персоне, Будана подняла кружку с киселем и тонкой струйкой, смакуя получаемое удовольствие, вылила на голову Малуши.

Крик, плач, ругательства, уместные в этой ситуации, к полному разочарованию Буданы, не возникли. Наоборот, помещение наполнилось вязкой тишиной, физически давящей на все тело.