Выбор

Казалось, что ноздри помощника начали раздуваться, беря след.

Свенельд успокоился. Он видел, что Блуд не подведет.

– Может, я смогу чем-нибудь помочь? – вмешался Тримир, опасаясь оказаться в стороне от этого дела.

– Может быть, но не сейчас. – Голос Свенельда звучал ровно, без эмоций.

Тримир понял, что под этой излишней спокойностью скрывается раздражение, и не осмелился настаивать на своем участии в слежке.

– Ступай, ступай… – Свенельд несильно похлопал по спине Блуда, подталкивая к выходу.

 – Поспеши, дружище.

Блуд согласно кивнул и, ревниво поглядывая на ведуна, вышел за двери.

Рука Свенельда протянулась в сторону колдуна в попытке повторить похлопывание, но, описав в воздухе дугу, поправила пышную шевелюру падавших на лицо волос.

Колдун удовлетворенно усмехнулся, не пытаясь спрятать выражение лица.

* * *

Сова исчезла в вязкой темноте ночи.

Перед Марфой лежала веточка сирени. В памяти всплывали картины ее многолетнего знакомства с Везничем…

Марфа бесцельно бродила по лесу, наслаждаясь густыми сочными запахами весенней природы, вызывавшими сладкую истому.

Это чувство было новым для нее и незнакомым. Это было то время, когда она открывала в себе неизвестные до сих пор грани. Вместе с внешними изменениями – стремительно уничтожающими озорную угловатую девчонку, создавая взамен нее очаровательную девушку, – приходила и бескрайняя гамма неизведанных ранее ощущений, диктовавших свою волю.

Вот и сейчас непреодолимое желание побыть наедине с новыми чувствами вытолкнуло ее из города, заполненного суетливыми людьми и весенней грязью, еще не до конца смытой первыми дождями.

Она совсем не знала матери, умершей во время ее рождения.

У нее не было подруг.

Отец – воевода Асмуд – воспитывал ее как мальчишку потому, что просто не представлял себе другого воспитания.

Ему часто доверяли для обучения мальчиков, и одним из них был Святослав – тогда еще не муж, а просто детский друг, – с которым Марфа проводила больше времени, чем с любой девочкой.

Мальчики были для нее просто игрой, и случайно встреченный в лесу мужчина стал объектом игры.

Марфа спряталась, с любопытством разглядывая в просветах листвы высокую худощавую фигуру.

Он увлеченно перебирал стебельки растений, пряча некоторые из них в дорожную сумку. В нем было что-то основательное – как утес над рекой, – казавшееся вечным, незыблемым и надежным. Его глаза были полны мудрости и доброты.