Старый знакомый

Успевший искренне привязаться к молодому следователю, Игнат Парфентьевич считал про себя, что Шура – «девица правильная», и вообще она с Плотниковым пара подходящая.

В Зареченске был только один следователь. И прокурор, отлично понимавший всю щекотливость создавшейся ситуации, все же скрепя сердце был вынужден поручить дело о самоубийстве Тамуси Плотникову.

– Придется тебе, – коротко сказал он, делая вид, что не замечает умоляющего взгляда Плотникова. – Больше некому.

– Невозможно это, Игнат Парфентьевич, – произнес Плотников с отчаянием.

– Ну и что же? – прикидывался непонимающим прокурор. – Дело как дело.

– Да ведь учительница Егорова – мать Шуры, – с трудом выдавил из себя Плотников.

– Дочь за мать не отвечает, – ответил Игнат Парфентьевич.

– Но как же я могу вести дело о матери своей невесты! – почти закричал Плотников.

Волков задумался и отошел к окну. Потом он посмотрел на Плотникова и тихо сказал:

– Милый мой, я все знаю, как есть все. Но выхода нет. Кроме тебя, вести дело больше некому. Виновата старуха – будешь ее привлекать. Не виновна – прекратишь дело. Только и всего. В твоей объективности я не сомневаюсь.

– Неэтично. И потом, как я буду смотреть в глаза Шуре?!

– Смотри, как ни в чем не бывало, – ответил прокурор.

И Плотников приступил. Как полагается, он прежде всего осмотрел труп и место происшествия. На худеньком лице мертвой девочки застыли широко, как бы в ужасе, открытые глаза. Никаких признаков насильственной смерти при наружном осмотре не оказалось. Записка самоубийцы была написана ею собственноручно. Это в дальнейшем подтвердила и графическая экспертиза.

Оставалось произвести судебно-медицинское вскрытие трупа. Плотников задумался. Дело в том, что в Зареченске не было судебно-медицинского эксперта. Пришлось поручить вскрытие местному хирургу, доктору Осипову.

Врач в присутствии Плотникова произвел вскрытие и написал заключение, согласно которому:

«Смерть покойной Тамары Шараповой, 9 лет, наступила вследствие асфиксии, последовавшей в результате наложения петли на шею покойной.