Десять бойцов

– Пошли, – Вовка махнул мне рукой и двинулся в обход дома. – Шеф в беседке – роман пишет.

– А про что роман? – спросил я, догоняя Кротовского. – Он у вас что – ко всему прочему еще и писатель?

– Про мафию роман, – объяснил Кротовский. – Уже третий год пишет – надеется, что после смерти опубликуют.

– В смысле – про вас, что ли?

– Да ну, скажешь тоже – про нас! – Вовка криво усмехнулся. – Мы – бригада. Пахари мы – кони гужевые. А мафия – это там. – Кротовский ткнул большим пальцем вверх и опять цыкнул зубом.

В небольшой беседке, обильно увитой плющом, было отнюдь не комфортабельно. На деревянном топчане, покрытом половиком, лежал на животе худощавый белоголовый мужик, который, примостив под грудь две подушки, сучил босыми ногами, отгоняя лениво донимавших его мух, и что-то писал в толстенном гроссбухе, разлинованном жирной тушью. Посреди беседки располагался обшарпанный деревянный стол с круглой крышкой, а на столе – старенький проводной телефон с высокими рогами и латунным наборным диском.

– Здорово, Михалыч, – кашлянув, произнес Вовка. – Мы здесь.

– Угу, вижу, – отозвался бригадир, отрываясь от писанины, и, кряхтя, уселся на топчане. – Здорово, хлопцы. Доклад. – И уставился на меня белесыми глазами, слегка наморщив седые брови, отчетливо выделявшиеся на кирпично-красном аскетическом лице.

– Какой доклад? – Я недоуменно пожал плечами. – Вы, наверно, и так все знаете – Вовка же рассказывал…

– Да нет, сынок, – оборвал меня Белый. – Ты доложи, чем ты себя мнишь и как жить далее собираешься.

Ну фрукт! Даже сесть не предложил… Доложи ему!

– Да вот – в бригаду к вам хочу, – скромно сообщил я. – Могу быть полезен для вашего дела. Деваться мне некуда.

– Все? – уточнил бригадир.

– Ну да, все, – я опять пожал плечами. – А что еще надо? Вот он я – хотите, берите, не хотите – пешком постою.

– Ну все так все, – согласился Белый и неожиданно добавил: – Ты мне пока что не нравишься.

Я возмущенно фыркнул и заявил:

– А я не баба, чтоб вам нравиться! Тоже мне!

Вовка ухватил меня за рукав и попытался осадить.

– Да не лезь ты! – Я досадливо отстранился и продолжил: – Я вам себя предлагаю для работы, а не на конкурс красоты. Скажите сразу – берете или нет.