Ужаснейшее проклятие

Но это не так! Жизнь чародея – это пот и кровь, которые не снились и беднейшему из крестьян, это постоянная барщина свободным искусствам, это оброк пыльным фолиантам, это рабство у наставника, а после, в зрелости, рабство у цели. О да, чародей, истинный чародей, целеустрем?н. Он хочет оставить Наследие этому миру… людям, альвам, даже йордлингам, тьфу! Наследие будущим поколениям чародеев, в конце концов…и чтобы университетские школяры с трепетом изучали его под гнётом своих профессоров.

Что ж, все ходим под Богами, никто не виноват, что одних своих детей они предпочитают другим. И всё же сложно и тягостно, а временами несносно до омерзения к самой своей жизни быть чародеем. Изобрести волшебное устройство, что осветит путь в штольне, где нельзя гореть огню, иначе всё взлетит на воздух – это ведь работа чародея. Научить плавить ордамерит и другой металл, наложить заклятье на оружие так, чтоб от твоего меча бросались наутек лешие и волколаки, зачаровать латы, чтобы болт или стрела, отскочив, убили вражеского стрелка, укрепить стены твердыни, чтоб не разбил их снаряд требушета, разыскать тёмных чародеев для мракоборцев Ордена, напасть на след преступника, исцелить мыслью или сварить для этой задачи зелье, открыть портал, наконец.

Немыслимый.

Пожалуй, меня ещё можно было бы загнать в поле и дать тяпку, да я заменю вам этого вашего ороча-земледельца, но его-то мной не заменишь. Как не заменишь и начальником гильдии, рыцарем и даже, только тихо, – самим императором.

А главное в этом труде – сосредоточенность. Звучит легко, но в самом деле, когда вокруг столько интересных собеседников, красивых женщин, вина, песен, когда тебя, сына сапожника, зовут на пиры и турниры, на заседания советов королей и палат сословий, когда есть театр, когда тебе открыты двери дворцов, то требование сосредоточенности просто невыносимо! Порой думаю: а пошло оно всё…лучше ледяные чертоги Умбры, чем я засяду за книги и упражнения, когда меня зовёт в гости какая-нибудь баронесса Кирентия в свой Застрельский замок! Но потом опять беру себя в руки и вперёд – к духовным упражнениям и написанию трактатов, суммирующих мой недюжий опыт.