Полигон смерти

То есть если бы боровичок встретился мне в бою в сходной ситуации (оружия нет, остались только руки, ноги и зубы), я бы не раздумывая прислонил его височком к острому выступу мусорного контейнера, на выходе вогнал бы личиком в косяк или попросту перебил трахею одним точным ударом. Ну, по крайней мере, на тренировках у меня это получалось без проблем.

Но крепыш врагом не был. А был он обычным деревенским увальнем, который вполне справедливо собирался проучить приезжего нахала за приставания к местной красавице.

Мы встали друг против друга в панораме мусорных баков, как два дворовых пса, один местный, а второй пришлый, случайно заскочивший на чужой участок и в связи с этим несколько сконфуженный и отчасти признающий свою неправоту.

Не тратя времени на взаимное обнюхивание, крепыш двинул спич:

– Значит так, художник, слушай внимательно. Я человек незлой, калечить тебя не хочу. Сделай всё правильно, и мы разойдёмся без проблем.

– «Правильно» – это как?

– Это так: забирай свой вонючий эскиз и вали отсюда куда глаза глядят.

Такая вульгарная постановка вопроса возмутила меня до глубины души, и я хоть и чувствовал себя отчасти виноватым, но довольно жестко ответил, что мы с Катей люди взрослые и в своих отношениях разберемся без стороннего арбитра. В конце концов, пусть дама сама выберет, кто ей больше по сердцу, это будет самый правильный вари…

– Ну и дурак, – не дослушав, буркнул боровичок и решительно бросился в атаку.

Я даже не успел принять боевую стойку – боровичок тараном снёс меня наземь, взгромоздился сверху и принялся окучивать сразу с обеих рук, азартно покрикивая:

– Нна тебе, сцуко! Нна, пад-донак ма-ас-кофффский! Нна!! Нна!!!

Нет-нет, это нечестно, это неправильно!

Мы должны были выписывать боксёрские круги по двору, красиво маневрируя и гарцуя, как рыцари на турнире… а этот скот просто бросился мне в пояс и даже ни разу ударить себя не дал!

Ну разве это драка?

Разве так поступают настоящие джентльмены?

Это что за деревенская дикость?!

– Нна! А вот в нагрузку! Эть!

От ударов голова гудела как чугунный котел, перед глазами всё плыло, я пытался прикрываться, однако неистовствующий боровичок ловко совал мне под руки, не на убой, но вполне ощутимо и ошеломляюще.