Блокпост

Особь на секунду задумалась, затем выставила табличку, сама, безо всякого дополнительного распоряжения, задернула шторки на окне и распахнула дверь, впуская гостя. Переступив через порог, Адольф Мирзоевич севшим от напряжения голосом прохрипел:

– А теперь запри дверь, красуля, – что было немедленно исполнено. Обозрев интерьер, Пульман заметил, что у хищницы все в норме, как положено экземплярам данного разряда: грудь торчком, ноги от ушей и задница – в обхват.

– Эээ… ммм… – От волнения у него затряслись руки, а сердце забухало о грудную клетку мощными скачками, грозя в любой момент выскочить наружу.

 – Эмм… У тебя того… это… ну – венерические заболевания есть? Нету? – выдавил он через силу и покраснел – стыдно стало отчего-то.

– Ага, нету, – утвердительно кивнула барышня и не в тему добавила: – Я с кем попало не трахаюсь – Вовец башку оторвет! Это у него моментом.

– Ага, ага… эмм… – Пульман пристукнул кулачком о прилавок. – А у тебя… эээ… того – сейчас месячных нету? – и не то чтобы покраснел, а даже побагровел от напряга.

– Нету месячных, – отозвалась барышня, в отличие от него ничуть не смутившись.

– Тогда вот что… Вот что… эмм… – Пульман наконец собрался с духом и теперь уже отчетливо выпалил: – Я очень-очень – ну просто невероятно красивый и страшно сексапильный мужик! Два метра ростом, могучие плечи, огромный член – просто невероятно огромный! Я тот, о ком ты мечтала всю свою сознательную жизнь! Поняла? Я – твой идеал! И вот – я здесь… Ты поняла?

– Да, поняла, – прошептала барышня и вдруг тяжко задышала – прямо так, без перехода, словно ее три дня вхолостую ласкали по чем попало и не давали заполучить оргазм.

Крепко вцепившись в худые психотерапевтические плечи, распаленная торгашка страстно прорычала: – Любый мой! О-о-о-о! – и залепила узкий рот обольстителя смачным поцелуем, тут же принявшись тереться о Пульмана всеми своими ухищрениями.

– Ах… Ах… Ах… – еле высвободив рот, Пульман судорожно глотнул воздуха и с огромным трудом пристроил дамочку на прилавок – благо тот оказался совсем невысоким. – Щас-щас… щас… – Трясясь от возбуждения, Адольф Мирзоевич кое-как разоружил потный лобок извивающейся страдалицы и, изловчившись, с всамделишным рыком вставил свое малокалиберное орудие в огнедышащую расщелину, отметив мимоходом, что для первого раза получилось довольно сносно.