Блокпост

Более того, в свое время Пульман неоднократно экспериментировал на пациентах, втуне горячо надеясь, что где-то у него внутри в самой глубине дремлет могучий гипнотический талант, который случается раз в столетие на пару континентов – дремлет и ждет своего часа, чтобы в один прекрасный момент с треском вырваться наружу и поразить всех наповал. Увы – надеждам не суждено было свершиться. Летели дни за днями, проходили годы – талант не проявлялся никоим образом. Придурковатые пациенты Адольфа Мирзоевича чихать хотели на его гипнотические потуги, несмотря на то что психотерапевт в совершенстве изучил всевозможные методики и соответствующим образом пытался использовать обстановочные факторы: полумрак, успокаивающие тона, сандаловые свечи, музыку медитативного характера и так далее.

Убедившись со временем в тщетности своих попыток, Пульман бросил это дело – к чему напрасные надежды? Только душу травить…

И вот ни с того ни с сего совершенно левая бабушенция, безо всякой подготовки и потуг с его стороны, вдруг взяла и добровольно вломилась в гипнотическое состояние! Вот так номер… Сказать, что Адольф Мирзоевич был ошарашен – значит сильно поскромничать.

Он был просто потрясен до глубины души и совершенно растерялся, даже отдаленно не предполагая, каким образом теперь нужно поступить.

Справившись с приступом удивления, доктор отер пот со лба и еще раз внимательно присмотрелся к бабке. Та, будто ничего не произошло, лузгала семечки и читала мятый «СПИД-Инфо». Черт! Что же это такое? Случайность? А если не случайность – тогда что?

Подавив волнение, он приблизился к старухе и тихо спросил:

– Ты меня помнишь, бабуся?

Бабуся оторвала взгляд от журнала, без малейшего интереса посмотрела на психотерапевта и огорошила:

– А то… Ты ж токо что у меня картошку брал! Как не помнить?

– Ага, понял.

 – Адольф Мирзоевич судорожно вздохнул. – А это… эмм… А сколько я тебе денег дал – помнишь?

– Дык – восемь рублев, – удивилась бабка. – У меня склероза нету, родимый, – ты что это?!

– А ты мне сколько отдала? – не унимался Пульман.

 – Сколько сдачи?

– Дык… всю выручку, что за полдня наторговала, – как ни в чем не бывало сообщила бабка – будто это были вовсе не ее деньги, кровно заработанные.

– Зачем же ты мне всю выручку отдала? – очень тихо спросил Адольф Мирзоевич. – Или не жалко?

– Дык – закон вышел! – Бабка сердито пожала плечами и нахмурилась. – Указ президентский: всю выручку с картошки плешакам отдавать. А ты как раз и есть плешак.