Копенгагенский разгром. Приключения графа Воленского

Двое полицейских опрашивали посетителей.

При нашем появлении блюстители порядка оживились и кинулись с расспросами к мистеру Салливану, словно ожидали, что он уже раскрыл преступление. Инспектор отмахнулся, жестом велев им заниматься своими делами.

Мы пересекли помещение и вошли в заднюю комнату. Тело лежало плашмя, лицом вниз. Пол был усыпан битой посудой и объедками. Несколько стульев опрокинуты, у одного выломана ножка. Сама эта ножка валялась на полу, изгвазданная смесью, от тусклого блеска которой скручивало желудок.

Инспектор будничным движением ухватил труп за плечо и перевернул на спину. На полях сражений я много раз видел искалеченных людей, но то – на полях сражений. А сейчас содрогнулся.

– Хорошо. Картина случившегося такова, – произнес инспектор Салливан. – Произошла ссора, ссора переросла в потасовку, какая-то горячая голова выломала ножку стула…

«Горячая голова» – мягко сказано. Убийца, по всей вероятности, с остервенением наносил удары по лицу уже мертвого человека.

Я вспомнил ненавидящий взгляд разбойника, пытавшегося ограбить нас. Вспомнил слова кучера: «Вы наверняка поплатитесь…» Мы думали, что разбойники подстерегут нас на обратном пути. А они, не мешкая, настигли нас в Лондоне.

– Хорошо. Что скажете, сэр? – спросил инспектор.

Я окинул взглядом тело, заметил, что правый рукав разорван, нашивка с него исчезла.

– Это он, – промолвил я, – лейтенант Феклистов Артемий Савельевич.

– Держитесь, мой друг. – Граф Воронцов взял меня за локоть. – Я очень сожалею.

Семен Романович выглядел на удивление невозмутимо.

– Хорошо, сэр, – обратился ко мне инспектор Салливан. – Вы прибыли вдвоем?

– С нами был мой камердинер, мосье Каню, – я указал на Жана.

Тот молча поклонился. К слову сказать, Жан выглядел потрясенным, но не расклеился, как барышня, вопреки моим представлениям о его характере.

– Хорошо, теперь я должен задать вам и вашему слуге несколько вопросов, – сказал инспектор.

– Я к вашим услугам, – кивнул я.

– Предлагаю вернуться в мой дом, – сказал граф Воронцов. – Там будет удобнее и вам, мистер Салливан.

– Хорошо. Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, сэр, – согласился полицейский.

Я окинул прощальным взором тело Артемия Феклистова, осмотрел еще раз помещение и повернулся к выходу.

– Одну секундочку, сэр, – окликнул меня инспектор.