Акведук на миллион. Приключения графа Воленского

Мой вопрос смутил незнакомца. Он остановился, замялся в нерешительности и не спеша высвободил руку из-под полушубка. Я догадался: за пазухой он прятал бумаги и хотел поскорее передать их, верно, приняв меня за господина Рябченко. Я чуть было по лбу не хлопнул себя от досады, что не додумался разыграть из себя племянника военного губернатора.

– Вы не Рябченко.

– Нет, – признался я, а дальше соврал: – Имею честь служить вместе с ним. Мы друзья. Оглянувшись, я заметил наблюдавшего за нами дворника и незаметно погрозил ему кулаком, чтобы не приближался и случайно не выдал меня.

Я рассчитывал расположить к себе гостя из Москвы. Глядишь, он и выложит, с чем пожаловал, не дожидаясь загулявшего Петруши.

– Может, зайдем к Головцыну, – я кивнул на кабак. – Заведение не ахти, но люди там добрые. Отогреемся.

– Нет уж, я тут обожду, – недовольно буркнул господин в черном полушубке.

– Замерзнем же! – разочарованно воскликнул я, поняв, что завоевать доверие этого человека будет непросто.

Вдруг послышался топот. Из-за угла появилась коляска, запряженная парой лошадей, и, брызгая грязным снегом, подкатила к дому. Дворник с радостным гиканьем побежал к экипажу.

– Вот и он! Вот и он! – кричал мужичок.

Моих лет господин вывалился из кареты и, если бы мы не подоспели, растянулся б посреди улицы. Я взял его под левую руку, а господин в черном полушубке под правую.

– Петр Ардалионович! Петр Ардалионович! Кормилец ты наш! – с льстивыми ужимками причитал дворник.

– А-а-а, пороть тебя некому! – крикнул в лицо ему Рябченко.

Господин в черном полушубке кивнул мне, и по этому сигналу мы попытались сдвинуть пьяного Петрушу к дому. Он разразился скрипучим смехом и оттолкнул нас. Несколько секунд постоял, пошатываясь, пошарил в карманах и бросил несколько монет под ноги дворнику. Тот, рассыпаясь в благодарностях, кинулся подбирать деньги из грязи. Рябченко зашагал в парадное. Мы с господином в черном полушубке переглянулись, я развел руками – дескать, и так бывает, – и, не сговариваясь, мы отправились следом за племянником военного губернатора.

В сенях Рябченко, подвывая от животного удовольствия, справил малую нужду и отправился в жилые помещения. Осыпаемый проклятьями соседей, он пересек весь дом и в угловой комнатушке, не снимая грязной шинели, повалился на кровать.

Мы с московским гостем вновь переглянулись и присели – я на краешек колченогого стула, заваленного одеждой, а незнакомец на сундук.