Акведук на миллион. Приключения графа Воленского

Мария Антоновна выглядела столь свежей и невозмутимой, что даже я усомнился: имел ли место наш случай в действительности или только пригрезился мне? А уж стороннему наблюдателю и в голову не пришло бы, что Нарышкина несколько минут назад участвовала в любовной баталии.

– Граф, вы, кажется, так и не познакомились с моей гостьей, – промолвила княжна по-французски.

– Да, случая не представилось, – кивнул я.

Розовая Шаль смотрела на меня испытующим взором. И мне захотелось, чтобы ей оказались любопытны мои чувства после поцелуя, пусть он и случился для отвода подозрений от Марии Антоновны.

– Познакомьтесь, это граф Воленский Андрей. А это графиня де ла Тровайола.

Я приложился губами к протянутой мне ручке и незаметно пожал ее. Но ответного пожатия не последовало. Выпрямившись, я взглянул прямо в лицо графине, – в ее черных глазах плясали бесенята, на губах играла усмешка.

Княжна Нарышкина, оставив нас, присоединилась к кружку во главе с ее мужем.

– Вы смелый человек, Андрэ, – промолвила графиня де ла Тровайола.

– Благодарю, – кивнул я.

– Для друзей я Алессандрина, а Мари зовет меня просто Сандрой, – сказала она, улыбнулась и добавила: – Что ж, еще увидимся.

Повернувшись, она удалилась вслед за княжной Нарышкиной. А я застыл посреди гостиной, окончательно пораженный новой стрелой Купидона. Внутренний голос кричал: не смей! ничего не выйдет! только оскорбишь Нарышкину, а она, между прочим, обещала похлопотать о тебе! Но розовая шаль, перетянув тонкую талию, подчеркнула пленительные изгибы бедер, и надежда на благоразумие сделалась призрачной.

– Андрей, – окликнул меня князь Адам. – У тебя такой самодовольный вид… Кажется, после нашего ухода ты преуспел!

Чарторыйский пробудил меня. Я давно забыл о цели своих блужданий и бродил, погруженный в фантазии. А прихвостень военного губернатора наверняка уже покинул «Новые Афины» и отправился на розыски неизвестного московского визитера.

– Кто она такая? Как ее зовут? – услышал я голос князя Чарторыйского.

– Кого?

– Как кого? Твою розовую пассию! – воскликнул князь Адам, заглядывая мне в глаза.

– А-а-а, – протянул я, уже забыв, как минуту назад осерчал на него.

В голове еще звучали слова графини: «Для друзей я Алессандрина». Казалось, если повторю ее имя, то сам голос ускользнет из памяти. И я соврал:

– Увы, она так и не представилась. Я же упоминал, – она неразговорчива.