Акведук на миллион. Приключения графа Воленского

– Военный губернатор во главе заговора! – воскликнул я. – История повторяется!

– История повторяется в виде фарса, – промолвил князь Чарторыйский.

– Какой же тут фарс?! Они задумали нечто ужасное! – горячился я.

– А я говорю: фарс, – настойчиво повторил князь Адам. – Ты, может, думаешь, что граф Каменский взялся повторить опыт Палена? Так нет же. Нынешний генерал-губернатор настолько смешон, что повторяет самого себя.

– О чем это вы?

– Император назначил графа Каменского военным губернатором, когда тот раскрыл заговор по доносу поручика Шубина, – пояснил князь Адам.

 – Правда, потом выяснилось, что Шубин… пошутил. Но дело было сделано: император сместил Кутузова с должности военного губернатора и поставил Каменского.

Я вспомнил, что видел фамилию некого Шубина в числе счастливцев, стараниями Якова Ивановича Репы отпущенных из каземата. Не тот ли это поручик, что выдумал заговор против императора?

– Уверен, эти заговорщики настроены серьезно, – покачал я головой.

– Заговорщики – возможно, – согласился князь Чарторыйский.

 – А Каменский, будь уверен, в нужный ему момент предаст их. В последнее время император охладел к нему. Фельдмаршал рассчитывает вернуть прежнюю благосклонность.

– Савелий, у графа пустая чашка, – с укоризной промолвил Новосильцев.

– Кофий кончился, – со скорбью ответил лакей.

– Тогда просто следи, чтобы граф не положил чашечку в карман, – приказал Новосильцев.

Я возвел очи горе, намекнув Николаю Николаевичу, что его колкости считаю несвоевременными, а вслух сказал:

– Не понимаю, господа, почему вы с таким легкомыслием относитесь к моим словам?! Настоящий ли это заговор или козни генерал-губернатора, – в любом случае необходимо доложить императору! И прекратить произвол! Где это видано – схватить на улице человека и сечь! Хорошо еще не на конюшне!

Новосильцев расхохотался, затем подался вперед и похлопал меня по коленке.

– Ну-ка, братец, позволь немного пофантазировать… Именно пофантазировать, потому что невозможно и представить себе, чтобы докладывать императору всю эту чепуху.

Я вспыхнул, подпрыгнул в кресле, готовый вновь убеждать, доказывать, казалось, вот теперь красноречие вернулось, и прозвучат неотразимые доводы. Но Новосильцев скривился, поднял руку и с тяжелым вздохом опустил веки, показав, что выслушал меня достаточно и знает наперед все, что я еще могу сказать. Я с надеждой взглянул на князя Чарторыйского, но и он подал знак, чтобы я не спорил с хозяином дома.