1812, год зверя. Приключения графа Воленского

И я почувствовал смятение, поскольку он, в сущности такой же человек, как и я, взваливал на свои плечи невообразимый груз. Я же слушал его, а сам переживал за свою личную оплошность.

– Ваше величество, – промолвил я, – позвольте вернуться к первому вопросу. К вопросу о переговорах с кронпринцем Швеции.

– Что-то еще? Еще одна фантастическая идея? – государь улыбнулся.

– Ваше величество, я сказал, что мы перехватили письмо генерала Вилсона о французском агенте, но не передал всего содержания. Я опустил детали, казавшиеся мне несущественными.

– Так может быть, они и впрямь несущественны? – глаза его величества светились добродушием.

– Теперь я так не считаю, – ответил я. – По сообщению генерала Вилсона, Наполеон утверждал, что когда деятельность агента увенчается успехом, Бернадотт окончательно встанет на сторону Франции. Мы не знаем, кто этот агент и какими столь важными сведениями он обладает? Но если Наполеон прав, то если он войдет в Москву и воспользуется плодами деятельности своего шпиона, Бернадотт может предать нас.

Государь поднял руку, жестом прервав меня.

– Значит, Андрей Васильевич, – император перешел на официальный тон, – этого шпиона нужно найти. Найти непременно! И дать понять Бернадотту, что Наполеон попал в ловушку. Вот этим, Андрей Васильевич, вы и займетесь.

– Я?

– Вы. А в Або… в Або мы поедем без вас. Обещайте же, что изловите этого шпиона!

– Я приложу все силы, ваше величество, – ответил я, понимая, что просить о другом назначении сейчас бесполезно.

– Нет-нет, Андрей Васильевич! – порывистым голосом произнес государь. – «Приложу все силы» – этого недостаточно. Обещайте, что поймаете шпиона!

– Слушаюсь, ваше величество, – я поклонился. – Я поймаю этого шпиона.

Александр Павлович вздохнул с удовлетворением, хотя и без облегчения. А меня посетила новая страшная догадка.

– Позвольте спросить, ваше величество?

Государь молча поднял глаза на меня.

– Вы так ярко описали сожженный Смоленск… А Москва?

– Вы обладаете завидной проницательностью, – тяжелым голосом произнес государь и после небольшой паузы сказал. – В случае оставления также будет сожжена.

– Но тут нужны огромные приготовления, – промолвил я, с ужасом в душе понимая, что мы говорим не о какой-нибудь деревушке Ивановке, а о Москве, древней столице, сердце России.