Майор Пронин и тайны чёрной магии

Сорняк этот засорял и глушил посевы с таким неистовством, точно задался целью уничтожить на Кубани все хлебные культуры. В народе даже ходила легенда, что какие-то неопознанные самолёты летали после войны над Кубанью и нарочно рассевали семена этой амброзии для того, чтобы советские люди подольше не могли восстановить своё хозяйство. Говорили, что это американские капиталисты прислали советским людям такой подарок, – так это было или не так, никто толком не знал, но во всяком случае амброзия приносила сельскому хозяйству Кубани немало вреда.

Краевой исполком публиковал строгие постановления, которыми обязывал всех и вся повести строгую борьбу с амброзией, но – скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Грозные постановления печатались в газетах, наклеивались на стены в учреждениях, а амброзия росла себе и росла…

В ином колхозе или совхозе очищали поля от сорняков, но амброзия росла и на обочинах канав, и в палисадниках, и на огородах, ветер вновь разносил семена амброзии по полям, и до тех пор, пока весь народ не поднимется на борьбу с сорняками, с амброзией было не совладать.

За последний год на бой с амброзией всё чаще стали выходить комсомольцы, и тогда, когда они делали это дружно и напористо и им удавалось поднять за собой всю молодежь, заросли амброзии редели и исчезали и в районах, избавленных от амброзии, заметно увеличивался урожай. И, вот, в этом походе комсомольцев против амброзии самое непосредственное участие принял, оказывается, и тракторист Савельев. О походе комсомольцев против сорняков Пронин знал от Тарановского, но об участии в нём Савельева слышал впервые.

– То, что вы включились в это дело, это вы молодец, – сказал Пронин. – Это и есть коммунистическое отношение к труду.

Он обвёл членов бюро глазами.

– Какие будут предложения?

– Принять, конечно, – отозвался Иванов. – Чего там!

Пронин для порядка всё-таки спросил:

– Возражений нет?

Затем он встал, вышел из-за стола, подошёл к Савельеву и пожал ему руку.

– Поздравляю, товарищ Савельев, – сказал Иван Николаевич и сам взволновался.

 – Вы теперь находитесь в рядах той самой партии, которая… Которой…

Иван Николаевич всегда волновался, когда в партию принимали нового коммуниста.

– Я надеюсь, что вы волнуетесь не меньше моего, – сказал он Савельеву. – Это должен быть для вас великий день, товарищ Савельев. Каждый раз, когда мы принимаем в партию нового коммуниста, я всегда вспоминаю, как принимали в партию меня самого.