Птица с перебитыми крыльями

– Знаете что, – едва разлепляя губы и смиренно глядя снизу вверх, продолжала Сильва, – если сотня людей отзывается о тебе хорошо и лишь один плохо, то окружающие как раз этому одному и поверят. И обрадуются. Так что уж, интересным мужчинам и красивым женщинам пересудов не избежать.

Дверь отдела кадров открылась, оттуда выплыла Сеидрзаева.

– Саида, мы вас ждём, – окликнул я. Во рту у неё тоже была жвачка; сомкнув губы, она на ходу лениво двигала челюстями.

– Вот об этой девушке речь? – по-армянски спросила Сеидрзаева, поравнявшись с нами.

Её мать была армянкой, и она свободно владела армянским языком.

– Да, она самая. С позволения сказать, гражданка Дарбинян. Вот её документы.

– Пошли, – скомандовала Саида, окинув Сильву оценивающим взглядом. Потом перевела взгляд на меня и двусмысленно улыбнулась. Синевато-серые джинсы сидели на ней до того плотно, что швы на бёдрах местами чуть не лопались. В кабинете Саида пробежала глазами документы Сильвы.

– Бухгалтерского стажа у вас нет, – перелистав трудовую книжку, заключила она деловито.

 – Примем вас пока счетоводом, вы подучитесь, и через несколько месяцев переведём помощником бухгалтера. Я переговорю в отделе кадров. Думаю, председатель комитета не будет возражать. О результатах я сообщу Лео. Надо будет написать заявление, заполнить анкету. Всё это, конечно, потом. А пока так. Чем ещё могу быть вам полезна? – Вопрос относился ко мне, Саида улыбалась.

– Не мне, а Сиявушу Мамедзаде. Ему никак не удаётся получить у вас деньги.

Если можно, окажите, пожалуйста, такую любезность.

– Передайте, пусть приходит, – она широко улыбнулась. – А соберётесь отметить, не забудьте за меня выпить.

– Спасибо! Не забудем.

В конце дня Арина зашла ко мне. Она была не в настроении.

– Что случилась, Арина? – забеспокоился я.

– Случилось… ничего не случилось. Просто не стоило мне приводить её сюда.

– Кого? – удивился я, разумеется, понимая, о ком идёт речь.

– Сильву.

– Почему?

– Почему… потому что она смотрит на тебя как шлюха, – со злостью выпалила Арина.

Не в силах сдержаться, я громко рассмеялся. Позже по пути домой и даже в автобусе на Сумгаит опять и опять смеялся, вспоминая злость Арины, её яростную вспышку, внезапную, словно взрыв, и чувствуя к ней родственные чувства и неподдельную нежность.

Глава седьмая

Отец давно пришёл с работы, но, дожидаясь меня, за стол не садился. Обнял, похлопал по спине и, довольный, ходил по комнате, пока я переодевался.