Две пули полковнику

Чуть начнешь задавать вопросы – уже обижаются: мол, хочет отделаться, крутит чего-то... Ты должен меня понимать, ведь мы с тобой уже и сами почти старики. Одним словом, про мотивы гражданина Шестопалова я ничего уточнять не стал, а просто обещал разобраться. Но я лично предполагаю, что Шестопалов попросту не доверяет милиции. Он, скорее всего, так рассуждает – ну придет молодой лейтенант, чужой и равнодушный, ну задаст какие-то формальные вопросы, напишет протокол, и на этом все закончится. А то, глядишь, и самого антиквара в преступники про себя зачислит – откуда все это добро у него, не краденое ли? Чего греха таить, многие ведь так рассуждают, сам знаешь.

А через знакомого оно, конечно, надежнее.

– Получается, что и впрямь надежнее, – улыбнулся Гуров. – Значит, у меня остался последний вопрос – разрешите приступать, товарищ генерал?

– Да, лучше будет, если ты займешься этим не откладывая. Если там ничего серьезного нет, я уже вечером успокою старика.

– Будем надеяться, – сказал Гуров.

Полковник Крячко, верный помощник и старый друг Гурова, дожидался в кабинете.

Его широкое красноватое лицо, казавшееся многим простоватым и некрасивым, выражало довольство и живейшую заинтересованность.

– Сварганить кофе? – поинтересовался он и, получив отрицательный ответ, с ходу задал новый вопрос: – По какому поводу его превосходительство вызывало тебя на ковер? Мы в чем-то провинились?

– Скорее наоборот, – ответил Гуров. – Нам оказано особое доверие. Личная просьба Петра – проверить жалобу одного антиквара.

Кажется, он стал объектом шантажа. Ты что-нибудь смыслишь в антиквариате?

– Не очень, – признался Крячко. – Я больше насчет шантажа.

– А фамилия Шестопалов тебе известна?

– В одна тысяча девятьсот шестьдесят шестом году мне довелось брать квартирного вора с такой фамилией, – припомнил Крячко. – Но ему уже тогда было лет под сорок. Не думаю, что это он. Тот, по-моему, вообще вскоре умер в тюрьме. Как ни странно, своей смертью – у него было слабое сердце.

– Тогда это точно не он, – согласился Гуров.

 – Наш Шестопалов жив и здоров. Торгует антиквариатом и дружит с родственником Петра, профессором-историком. Сейчас мы едем к нему в магазин.

– Я не возражаю. Едем, – сказал Крячко. – Хотя лично я предпочел бы, чтобы он торговал пивом и сосисками.

– Мы не обедать едем, – заметил Гуров. – И вообще, дело серьезное. Так что придержи свои шуточки до конца визита.

– Среди антиквариата у меня не будет настроения шутить, – ответил Крячко.