Написать президента

– Хватит советовать! Не учи меня! – Злость – спасение от мук совести, даже злость неправедная, и я вцепился в нее, словно повисший на скале альпинист в последнюю веревку. – Вся жизнь тут! Там нет ничего! Сама-то тоже не спешишь обратно. А почему?!

Она не ответила, только вздохнула и неожиданно меня обняла.

– Ты… – Я попытался вырваться, но сестра уже гладила меня по голове, как много лет назад, когда я обдирал коленку, свалившись с велосипеда, или когда мне разбивали нос в обычной мальчишечьей драке.

И я замер, ловя почти забытое ощущение – тепла, уюта, дома.

Неожиданно мелькнула мысль – а не бросить ли все на самом деле и не уехать ли на родину. Там, под холодным северным небом, я напишу «Голема Вавилонского» куда быстрее, чем в кипящем котле столицы, не отвлекаясь на гулянки, творческие встречи, презентации и остальную бессмысленную ерунду.

Раньше меня держала Маша, но теперь ее нет рядом.

Еще по пути в школу я написал ей «Давай мириться» и послал фотографию собственных ладоней – наш с ней внутренний мемчик, говорящий: «Я твой котик, у меня лапки», придуманный, когда мы только начали встречаться… Но эта стерва не ответила, даже не прочитала, как и все прочие сообщения после расставания.

Может, уже нашла себе другого «котика» и вовсю милуется с ним?

Сердце пронзила острая боль, и я подумал, что и денег дома нужно куда меньше. Снять квартиру можно за копейки, и там я буду настоящая, уникальная знаменитость, как Петров на своем Урале, и устану отбиваться от поклонниц, не испорченных столицей девиц покрасивее Маши.

– Бросай ты этот яд, – сказала Ленка, отстраняясь. – Ничего хорошего в нем нет. Отравишься – так на всю жизнь.

Я сердито запыхтел.

Ну да, бросить писать – дело нехитрое, я сам делал это несколько десятков раз. Только жить тогда на что, где брать деньги? Понятно, что на микробиологов спрос есть, и приличный, да только за годы в литературе я все забыл, выпал из профессии, и сгожусь лишь биологию в школе преподавать, а там придется биться не только с несносными детьми, но и с чудовищной бюрократией.

– А ты что тут делаешь? – спросил я.

Времена такие, что писателя в книжном магазине встретить проще, чем читателя.

– На презентацию Хамлицкой пришла, – отозвалась сестра и глянула на часы. – Начнется сейчас. Пойдем?

Инна Хамлицкая, психолог с именем и практикой, в один прекрасный день решила для развлечения сочинить книгу.