Написать президента

 – Я повернулся к ней, и встретил совершенно пьяный взгляд фиалковых глаз.

Она была красива даже в таком состоянии – черные брови вразлет, светлые кудри, изящные черты, и тело ко мне прижималось страстное, горячее, живое и мягкое там, где надо. Вот только не соображала она вообще ничего, зрачки смотрели в разные стороны, и улыбка колыхалась на губах, как рваный парус на ветру.

– Ира… – Я попытался оттолкнуть ее локтем. – Сейчас не время. Отойди, пожалуйста.

– Почэээму? – спросила она, моргая вразнобой.

Тут подоспел Петька.

– О, красотка, – радостно заявил он, и взял Ирку за предплечье. – Голый секс, сеструха. Всегда мечтал с тобой поближе познакомиться.

Моя бывшая пассия отвлеклась, немного ослабила хватку, и я сумел вырваться.

– Ээээ, Лэээв, ты кудааа? – донеслось уже из-за спины.

Петька перебил ее:

– Пойдем, накатим, секс-бомба ты наша ядерная. А потом обсудим половые вопросы.

Не успел от жены сбежать, а уже гребет под себя все, что движется! Засранец!

Но я уже шел дальше, не обращая внимания, распихивал зрителей, точно ледокол айсберги, набирал ход.

Аплодисменты грянули, когда мне осталось всего метра два.

– Спасибо, дорогие мои, – сказала Маша, вскидывая руки к потолку.

С двух сторон к сцене двинулись поклонники с букетами, но самыми обычными, в три-пять цветочков, не чета моему мастодонту.

– Спасибо, спасибо. – Маша улыбалась, глаза ее блестели, видно было, что она довольна.

Я одолел последние метры спринтерским рывком и выставил свой букет-баобаб вперед и вверх, отчего в спине с жалобным хрустом ударились друг о друга позвонки. Одна из дорогущих роз воткнула шип прямиком мне в ладонь, широкая золотистая ленточка из обвязки заехала в глаз, так что я едва не окривел.

– Солнышко! – воскликнул я показательно бодро, хотя все равно вышел брачный клич наполовину задохнувшегося самца черепахи.

Зал за моей спиной утих, донеслось урчание автомобилей с улицы.

Маша наклонилась, ее нежные руки потянулись ко мне, ярко накрашенные губы изогнулись, обнажив белоснежные зубы.

– Ты зачем притащил сюда эту подстилку? – говорила она так тихо, чтобы слышать мог только я, а по безмятежно-радостному лицу ее человек со стороны ни за что не догадался бы, что именно происходит.