Хуторяне XXV века. Эпизоды 1-21

Старичок Прохор, как будто этого только и ждал, мгновенно перестал раскачиваться:

– Ну, что, понравилась песня?

– Хороша! – сказал Батя, – Корову можно научить. А лучше – овцу. Только чего тебя так далеко швырнуло?

– А пес ее знает, память эту. Швыряет, не спрашивает, – пожал плечами старичок Прохор. – Хорошо хоть, что назад возвращает. А то ведь, Соловей-разбойник, тоже делом занимался, а как начал сказки для внучат вспоминать, так из лесу теперь и носа не кажет.

– Прекрасная песня, – согласилась Василиса, – про нас, молодых!

– И задорная, – прибавил Иван, – ясное дело, для нас, молодых.

– А вам лишь бы погромче, да позадорнее, – сказала Марья Моревна, – потом голова три дня болеть будет!

– Да уж.., – начал говорить Батя, но замолчал и задумался.

Потом покачал головой и вздохнул:

– Плохо!

– Что плохо? – заглядывая в его стакан, спросила Марья Моревна.

– И так, и так – все одно. Плохо!

– Чем плохо? – снова спросила Марья Моревна.

– Шуметь на озере плохо! – ответил Батя.

– А озеро – отворотное, – добавил Иван. – Как хлестанет волной по берегу, многим от ворот поворот настанет.

Все задумались.

Иван оторвал от малинового куста веточку, стал гонять буквы по столу. Потом поморщился и снова хлопнул себя по уху:

– Вот ведь навязчивая свиристелька. Приснилась, так и оставалась бы во сне. Так нет – все свистит и свистит. А теперь уже и гудит!

Он дунул на буквы и заявил:

– Странно все это. Зачем на озере-то песни петь? Места, что ли мало.

– Так ведь русалки и прочая, тьфу, сказочная братия, должны тоже вкусить от праздника, – начал объяснять старичок Прохор. – Да и лекция им не повредит. А то распоясались. На днях, вот, баркас перевернули. Хорошо, что рыбаки браконьерами оказались. А если бы инспекторы – шуму было бы. Огородили бы озеро-то.

– На озеро лучше не ходить, – сказала Василиса. – Зябко там, и русалки своими песнями грусть наводят. Конкуренцию могут составить.

– На кого грусть, а на кого и веселье, – заметила Марья Моревна, высматривая что-то за окном:

– Вот и Джон, интернационалушка наш бежит. Подпоет, если попросим. А ведь шибко бежит, кепочку придерживает!

– Ну, Джон вам грустить не даст, – сказал Иван, поднимаясь. – Пойду я к доктору, пусть ухо посмотрит. Может, комар залетел.

– Пульт оставь, – прикрикнула на него Марья Моревна, – и иди. А то, как забрал с вечера, так и нет мне покоя.