Схватка с ненавистью

Только с ножом и автоматом, только с факелом шли в села бандеровцы.

И Коломиец давал сотнику время подумать, взвесить, прикинуть.

– Вербуете в свою веру? – спросил как-то Буй-Тур.

– А в нашей вере уже больше двухсот миллионов, – ответил полковник. – В нашу веру вербовать, силой загонять не надо…

«Так оно и есть», – подумал Буй-Тур.

Он обычно разговаривал с полковником осторожно, опасаясь хитроумных ловушек и козней, потому что, по словам референтов СБ из краевого провода, были на них чекисты великие мастера.

Но полковник вел себя с ним ровно и спокойно. А тут – встреча с Марийкой, с сыном. Все в душе перевернулось у Буй-Тура.

– Зачем вы их привезли?! – почти кричал он Коломийцу. – Могли бы просто сообщить – живы, мол.

– Ты бы не поверил, – ответил Коломиец. – Тебя ведь специально обучали не верить правде.

Буй-Тур согласился в душе и с этим. Конечно, решил бы, что обманывают чекисты, плетут свои сети. Референт СБ Сорока говорил, что из их сетей самому скользкому и хитрому не выпутаться.

А сыну на следующую осень в школу идти…

– Так чем могу служить, гражданин полковник? – тихо спросил Буй-Тур и встал, как встают перед словом приказа.

– Сядьте, Марк Иванович, – попросил Коломиец. – И попробуйте чистосердечно ответить на очень важный вопрос. Признаете ли вы, что ваша предыдущая деятельность была преступной, направленной против интересов народа?

– Да, – тихо сказал Буй-Тур.

– Тогда нам есть смысл разговаривать дальше.

Глава VII

За маленьким окошком камеры кружилась тополиная метель. Тополиный снег цеплялся за прутья решетки и, когда окошко было открыто, ложился на бетонный пол. Леся ловила пушинки, но они от прикосновения теряли свою прозрачную солнечную красоту – серые неказистые комочки.

Было начало осени – знойной, щедрой и веселой.

– Ты же говорила, что выберешься отсюда. – Ганна будто упрекала Лесю в том, что та до сих пор не на воле.

– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… Куда следователю торопиться? Вдруг выпустят меня, а я – националистка? – Леся говорила будто всерьез, а глаза смеялись.

– Я серьезно.

– И я тоже.

Ганна не решалась задевать Лесю: поняла, что одной в камере не выдержать. И разумный человек постарается увидеть в случайных людях, с которыми свела его судьба в зарешеченной клетке, не врагов – друзей.

Однажды они крепко поссорились.